Срыв операции по захвату заложников стал для Моделя сильным ударом. Теперь инициатива вновь перешла к восставшим, а их силы еще увеличились за счет массового дезертирства полицаев. Стало ясно — на коллаборантов больше нельзя рассчитывать ни в чем, они готовы переметнутся к врагу и лишь поджидают удобный момент.
Доклады с мест оптимизма не внушали. Возле Центральной площади восставшие оказывали упорное сопротивление, поддерживаемое четырьмя «Львами». Первый пехотный батальон с приданными ему противотанковыми подразделениями вел бой с рассвета, но до сих пор не смог переломить ситуацию.
С докладом вошел начальник штаба генерал Кребс. Хороших новостей снова не было — подразделения второго батальона, выдвигавшиеся из казарм для выполнения боевой задачи, подверглись обстрелу из автоматического стрелкового оружия — пятнадцать погибших и еще больше раненых. Как сообщил командир, ответным огнем нападавшие были подавлены: скорее всего, это означало, что им удалось уйти невредимыми.
Модель, пройдясь по кабинету, остановился возле карты города, разложенной на столе.
— Этот очаг надо уничтожить, — он ткнул пальцем в Центральную площадь, — уничтожить любой ценой.
Кребс молчал — он понимал, что фельдмаршал еще не закончил. Понимал он и другое — ставки в борьбе поднимаются. Если ночью речь шла об освобождении Ярославля от пробравшихся в него диверсантов, то теперь Модель был готов на более решительные меры, вплоть до проведения полномасштабной армейской операции, невзирая на возможные разрушения в главном городе области. Вполне возможно, мелькнула у Кребса мысль, что после этого в Ярославле мало что уцелеет.
— Задействуйте авиацию. Пусть «Юнкерсы» снесут к чертям это здание, если диверсанты так держаться за него. Это первое. А второе — надо подготовить танковый кулак для атаки на город.
— Почти все наши силы в Щедрино, мой генерал, — осторожно напомнил Кребс.
— Я знаю, — Модель резко повернулся к нему и посмотрел на Кребса в упор: — если помните, я сам их туда направил. Пришло время использовать их здесь.
— Яволь! — Кребс щелкнул каблуками.
Все утро немецкие танкисты, стоявшие в Щедрино — вернее, в том, что осталось от сгоревшего села — то и дело посматривали в сторону Ярославля, откуда доносились автоматные очереди и порою орудийные выстрелы. Официально сообщили о вылазке партизанских бандгрупп в центре города, и о том, что все необходимые меры для уничтожения бандитов принимаются, так что беспокоиться не о чем. Танкисты и пехотинцы продолжали обустраивать оборонительные сооружения в Щедрино, готовясь отбивать возможную атаку русских. Однако с каждым часом стрельба в Ярославле становилась все сильнее, над некоторыми районами появился дым, так что слало ясно — официальное сообщение, мягко говоря, лукавит. А в два часа дня поступил новый приказ — готовиться к выдвижению в Ярославль. Взводный, получив инструкции от начальства, собрал командиров танков, и, развернув карту на броне своего «Королевского тигра», сообщил о приказе занять центр города, подавив возможное сопротивление «отдельных неорганизованных бандгрупп». Зачитав приказ, командир с выражением посмотрел на офицеров — все ли поняли не только сам приказ, но и то, что скрывалось между строк: тяжелые танки обычно не используются для подавления бандгрупп. Надо быть готовыми ко всему, заключил взводный.
Прямо скажем, полученный приказ не вызвал энтузиазма у танкистов. Но, хочешь или нет, приказ надо выполнять. Экипаж лейтенанта Ланга, отличившийся в бою за Щедрино, возглавлял западную колонну, которая должна была войти в город по старой Петровской улице. Восточная колонна шла тем же путем, что и два дня назад, в Щедрино, только в обратном направлении. Встретиться колонны должны были в центре города.