— Я готов, — сказал он.
Они работали немногим более часа — профессор писал уравнения, задавал начальные условия, а его ученик занимался численными расчетами. Иногда одно и тоже приходилось пересчитывать по нескольку раз — точные параметры плазмы, как и занимаемый ею объем не были известны.
Наконец, получив от Саши последнюю порцию чисел, Громов решил, что достаточно. Взяв чистый лист, он нарисовал подкову, с двух сторон огибающую коридор в параллельный мир, указал положение ангара и жилых помещений и написал число — ожидаемую мощность взрыва.
— Двести тонн взрывчатки? — поразился Саша. — Не может быть! Неужели так много?
Громов кивнул.
— Я пересчитал три раза. Учтите, что это порядок величины. Может быть и сто, а может — четыреста.
Саша потрясенно молчал. Профессор сделал еще две пометки.
— В этих местах мощность взрыва будет максимальной, — пояснил он. — Нужно сообщить об этом Стоуну и Говорову, если с ним удастся связаться. Сделаешь?
Саша кивнул. Не чувствуя ног, он смотрел на одну из пометок, сделанную профессором — она была совсем рядом с палатками. Именно туда пошла Маша, когда прощалась с ним.
Самое страшное при быстром отступлении — это паника. Благодаря слаженной работе штаба, пока ее удалось избежать.
Артиллерийская дуэль гремела совсем рядом, и на один выстрел обороняющихся приходились несколько выстрелов атакующих: скорострельность немецких танков была выше, чем у советских, а боезапас больше. Мимо штаба, лязгая гусеницами, прошли три самоходные артиллерийские установки — последний резерв Говорова, призванный прикрыть отступление. Разрешение на отход с занимаемых позиций генерал получил полчаса назад, немало этому удивившись — он уже считал, что действовать придется на свой страх и риск. Видимо, его записка попала в Потсдаме куда надо. Ну, или там получили информацию об истинном положении дел на плацдарме из других источников.
Грузовики с людьми и имуществом один за другим двигались к коридору, на восток. Говоров смотрел на это с тяжелым чувством — за последний год ему ни разу не приходилось отступать в неизвестность. Да, под Будапештом временами было тяжело, но сомнений в победе не было. А сейчас… что ж, если профессор Громов прав, коридор действительно придется закрыть.
— Товарищ генерал, все, последний грузовик отбыл, — сбивчиво доложил запыхавшийся майор, — там еще трое из медсанбата, не успели вовремя…
— Моя машина исправна?
— Так точно!
— Сажай их на заднее сиденье.
У дверей штаба стояли три медсестры с поклажей в руках и, тревожно переговариваясь, с надеждой смотрели на «Виллис». Говоров открыл дверь машины и скомандовал:
— Садитесь.
Повторять не пришлось.
Генерал прислушался к канонаде — САУ из резерва вступили в дело. Задача, которую он поставил экипажам, формулировалась просто — задержать немцев на полчаса, потом можно отходить. Да только одно дело сказать, а и совсем другое — сделать. Самоходная артиллерия эффективна на дальней дистанции, а если танки противника подойдут ближе, чем на километр, то ей конец — броня слишком слабая.
Майор завел двигатель — пора было ехать. Говоров в последний раз посмотрел на запад — над оставленными позициями поднимались клубы дыма. Он подумал о судьбе Селезнева — к своим тот так и не вышел. Значит — погиб или попал в плен. А что бы там сам предпочел, мелькнула мысль. И — резануло по сердцу: если портал закроют, а полковник попал в плен, то он останется там навечно безо всякой надежды на спасение.
Говоров матюгнулся сквозь зубы, надеясь, что за шумом мотора никто не услышит. Позади раздался очередной взрыв — в зеркале заднего вида генерал увидел прямое попадание в здание штаба, которое они только что покинули. «Если ты можешь закрыть портал, то, наверное, сможешь и отрыть его, а? Так ведь, товарищ Громов?» — мысленно обратился он к профессору. Я вытрясу из него это, мрачно подумал Говоров, видит бог — вытрясу, если есть хоть малейший шанс.
Четыре грузовика, накрытые металлической сеткой, напоминали слонов, подготовленных к цирковому выступлению. Да уж, цирк будет будь здоров, подумал Саша, особенно фейерверк. Стоун отдавал последние указания, как лучше закрепить концы, чтобы сетка не соскочила, когда начнется движение. Саша передал ему записку от Громова. Прочитав ее, доктор поднял брови.
— Двести тонн взрывчатки? Да тут все разнесет!
Саша кивнул.
— Постой-ка. Если все тут взорвется, то как быть с теми, кто поведет грузовики?