Владимир забрал медальон и повертел в руках.
— Немецкая вещица, да, Василий?
Тот кивнул.
— Немцы сентиментальны, и многие эсэсовцы тоже. Человек, совершающий преступление, хочет убедить себя в том, что он хороший и по-прежнему может испытывать светлые чувства. Мы сыграем в том числе и на этом.
— Не смейте ее сюда вмешивать, — тихо, но твердо сказал Саша.
— Спокойно, Александр. — Владимир усмехнулся. — Она не участвует в операции. Ты нормальный советский парень, немного простоватый, хотя и вроде как ученый. Купил на барахолке симпатичную немецкую вещицу — сейчас много всего трофейного продают — и вставил фото своей девушки. Одна из твоих слабостей, которые мы предъявим Штирнеру, чтобы он не скушал тебя в первый же день. — Владимир отдал медальон Саше. — А теперь отодвинь сердечко вправо и сразу отпусти.
Саша так и сделал. Послышался очень слабый щелчок, и сердечко тут же встало на место.
— Что это было? — спросил он.
Вместо ответа Василий Васильевич забрал медальон у Саши и, подковырнув острым лезвием заднюю крышку, открыл ее. Затем, взяв пинцет, осторожно вытащил тонкий блестящий серый прямоугольник.
— Догадался? — спросил Владимир.
— Это фотоаппарат?
— Каждый день у тебя будет только один кадр, — сказал «сантехник» сварливым тоном, будто считая, что Саша недостоин пользоваться таким чудом техники, — так что думай, что снимать. И ни в коем случае сам не открывай крышку. Это надо делать в темноте, а то засветишь кадр.
— Обижаете, — ответил Саша, — я ФЭДом немало поснимал в свое время…
— Это точно, — подтвердил Владимир, — фотографии у тебя неплохие, видел. Возвращаясь к теме, — он указал пальцем на медальон, — если Штирнер проявит интерес — а он наверняка проявит — ты расскажешь трогательную историю знакомства медсестры и аспиранта, оправленного в западную Германию в составе группы ученых для оценки немецких перспективных разработок в области вооружения. Однако аспирант случайно попал под обстрел, был ранен и поэтому в работе группы практически не участвовал. Зато познакомился со своей будущей невестой.
Саша усмехнулся.
— С невестой? Вы уже все за нас решили?
Владимир ударил кулаком по столу. От неожиданности Саша вздрогнул. Лицо Василия Васильевича осталось невозмутимым — вероятно, он привык к резкости начальника.
— Ты так и не понял? Если он не будет тебе доверять, ничего не выйдет! В лучшем случае, он попытается обойтись без твоей помощи, а в худшем, — Владимир сделал эффектную паузу, — впрочем, об этом ты можешь догадаться сам, учитывая, где служил Штирнер. Ты должен создать образ, в который он поверит. И, учитывая, что опыта актерской игры у тебя нет, единственный твой шанс — это сыграть самого себя! Теперь тебе ясно?
Воцарилось молчание. Саша вспомнил, как в разведшколе его обучали фокусу с колодой — надо внушить сдающему, что на самом деле ты загадал другую карту. А для этого надо немного поверить в свою ложь самому. Он снова представил себе, как встретится со Штирнером лицом к лицу и скажет ему… скажет что?
— Что я могу ему рассказывать? — спросил Саша.
На мгновение на лице Владимира появилось удовлетворенное выражение.
— Обо всем, кроме своей работы с Громовым. Можешь напирать на твое увлечение космосом. Можешь намекнуть, что тебе интересны ракеты ФАУ-2, вывезенные в Советский Союз, но тебя не допускают к работе с ними. Можно посетовать на это, только аккуратно, не перегибая палку.
— Логично, — согласился Саша. — Тема моей диссертации имеет отношение к ионосфере Земли, то есть интерес к высотным ракетам вполне объясним.
Владимир кивнул. Он снова открыл папку, вытащил из нее карточку и положил перед Сашей.
— А вот то, что ты можешь знать о нем.
Сведений было немного — Отто Штирнер, 47 лет, работал в отделе «М» — математика — немецкого общества древностей, отправлен в составе эшелона № 5 в формируемый институт № 24 девятого управления НКВД СССР…
— Постойте, — сказал Саша, — это же его легенда! Вы знаете что-нибудь о том, кто он на самом деле?
— Знаем, — ответил Владимир, — вот только тебе о нем знать ничего не нужно, кроме того, что написано в этой карточке. И советую забыть о том, что случилось в замке в Германии.
— Почему? — недоуменно спросил Саша.
— А ты сумеешь достоверно удивиться, когда он сообщит с себе что-то такое, что ты знать не мог?
— Не уверен, — признался он.
— То-то и оно. Информация — это обоюдоострое оружие, им легко пораниться, — сказал Владимир, — если бы ты был опытным разведчиком, я бы рассказал тебе больше. Еще есть вопросы?