— А если запустить ночью, когда в зале заседаний никого нет?
Стоун кивнул.
— Риск все равно остается — дежурные, охранники, мало ли кто там может быть. Но вы правы — хотя бы один раз мы должны это сделать, чтобы проверить работу установки.
Громов повернулся и в упор посмотрел на Стоуна.
— Так у вас есть работающая установка, или нет?
Тот усмехнулся.
— Есть. В тихом месте, где можно протыкать пространство не боясь, что вас заметят. Там мы отработаем схему. А потом применим ее здесь.
— Тогда почему мы сразу не поехали туда?
— Потому что я хочу вам показать еще кое-что. Идемте.
Они вышли из зала заседаний. Проведя профессора по коридору, Стоун привел его в одну из комнат, примыкавшую к залу, показал темный полукруг на стене.
— Что это? — спросил Громов.
— Это след с той стороны. Мы насчитали их уже не меньше десятка. А один из охранников утверждает, что видел, как в воздухе ненадолго появилось отверстие, за которым был человек. А потом и отверстие, и человек исчезли. Представляете, какие чудеса? — с иронией добавил он.
— Мы глядим на них, а они на нас, — тихо сказал Громов.
— Именно так, — ответил Стоун.
— Вы сказали, не меньше десятка? Но зачем им это?
— Думаю, они не могут поверить, что проиграли войну. Они смотрят на разрушенный рейхстаг в разных местах. Они надеются — может, просто в одной из комнат случился пожар. Может, даже в зале для заседаний — ведь однажды это уже случилось, не так ли? Но, думаю, им придется признать горькую правду.
Громов кивнул.
— А теперь поедем в Большой Тиргартен, — сказал Стоун.
— В парк? — уточнил профессор. — Зачем?
— Потому что именно там у нас работающая установка. Вы все увидите собственными глазами.
Через пять минут они уже были в машине.
Глава 20.КРУГ СУЖАЕТСЯ
Спустя примерно неделю после их совместной со Штирнером работы в Монино Саша почувствовал, что она входит в решающую стадию. Установка по генерации плазмы, собираемая на выделенной площадке ремонтного цеха, постепенно обретала рабочий вид. Штирнер уже провел пробную откачку воздуха вакуумной камеры, по результатам которой заявил, что еще немного, и они достигнут нужного давления, чтобы подать разряд и зажечь плазму. Пока же, заявил Штирнер, с поверхности внутренних стенок испаряется слишком много грязи, так что надо подождать, пока вся она уйдет.
Саша сильно вымотался за эту неделю, потому что он работал гораздо больше официально положенного времени. Как и все остальные советские работники, он уходил из ремонтного цеха за час до того, как заканчивали работу немцы. Однако потом приходилось возвращаться, чтобы помочь специалистам из Физического института Академии Наук разобраться в том, что именно делает Штирнер, и о чем он умалчивает. Саша выслушивал вопросы коллег, на некоторые он мог ответить, а другие запоминал, чтобы на следующий день между делом спросить у Штирнера. Причем спрашивать надо было так, чтобы не вызвать подозрений. Перед сном Саша штудировал статьи и монографии по физике плазмы, пытаясь понять, какое именно ее свойство нужно Штирнеру, чтобы пробить барьер между мирами.
В понедельник Штирнер заявил Саше, что ему нужен токарный станок, чтобы сделать несколько важных деталей для вакуумной камеры. На вопрос, какие именно, немец ответил, что для генерации разряда потребуется катод нестандартной формы. «А почему нельзя обойтись стандартным?» — спросил Саша. Штирнер пустился в многословные объяснения, нарисовал схему распределения потенциала. Саша, однако, почувствовал — немец явно что-то недоговаривает. Чтобы не вызвать подозрений, Саша не стал настаивать и пообещал поговорить насчет станка.
— Хочу тебя предупредить, — сказал Владимир, когда Саша доложил о просьбе немца, — думаю, кроме деталей для камеры он хочет сделать и оружие. Нож или заточку.
— Для чего? — спросил Саша.
Владимир хмыкнул.
— Чтобы пустить в дело в нужный момент — перед тем, как пробить барьер между мирами, например.
Саша кивнул.
— Да, такая опасность есть.
Владимир, размышляя о ситуации, прошелся по комнате.
— Стрелять умеешь? — спросил он.
— Смотря из чего.
— Из пистолета, конечно. Не из пулемета же.
— Из тэтэ приходилось, — сказал Саша и тут же признался, — правда, довольно давно. Практики не было. А из разведшколы меня забрали накануне занятий на стрельбище.
— Придется поупражняться.
Владимир взглянул на часы.