— Давай-ка перед сном заглянем в твой цех еще разок.
На улице стояла теплая июньская ночь. Спустя десять минут они были на месте. Ученые из ФИАНа уже закончили колдовать над установкой, и ушли. Саша щелкнул выключателем, и под потолком загорелась тусклая лампочка.
— Есть тут место, куда Штирнер не заглядывает? — спросил Владимир.
Саша осмотрелся. Как и любой немец, Штирнер тяготел к порядку. Все нужное для работы он собрал в несколько небольших ящиков, поставленных вдоль стены, подписал их содержимое, а весь остальной бардак, оставшийся в цеху после прежних хозяев, его особо не интересовал.
— Ну, например, вот сюда.
Саша указал на стоявшую в углу обшарпанную тумбу, на которой громоздились заржавевшие тиски. Владимир подошел к тумбе, открыл скрипнувшую дверцу и пошарил внутри.
— Годится, — сказал он, — здесь будет пистолет. Завтра вечером после работы поедем на стрельбище, освежишь навыки.
— Хорошо, — согласился Саша.
Они уже собрались уходить, когда его взгляд упал на установку. Из-за необычного освещения или ракурса ему показалось, что в ней что-то изменилось. Саша подошел ближе и поглядел сквозь окно внутрь вакуумной камеры.
— Что там? — спросил Владимир.
— Пока не знаю.
Саша открыл тяжелую дверь в камеру. Внутри виднелись трубы насосов, закрепленные на стенах металлические сетки, и острые окончания испаряемых катодов — именно последние Штирнер хотел заменить на другие, собственной конструкции.
— Знаете, что? — неожиданно для самого себя сказал Саша. — Мне кажется, перед уходом он кое-что меняет в последний момент. Вот эти два катода… думаю, они стояли не совсем там. Впрочем, может я ошибаюсь.
— Зачем ему это? — спросил Владимир.
— Возможно, он догадывается, что по вечерам с установкой работают. Или он просто перестраховывается на всякий случай. Ведь официально мы занимаемся ионосферой, а ему для прорыва через барьер нужна совсем другая плазма.
Владимир на минуту задумался.
— У тебя ведь есть фотоаппарат, — вдруг сказал он.
— Фотоаппарат? — удивленно спросил Саша и тут же вспомнил. — Ах, да, медальон.
— Вот именно. Попробуй завтра сфотографировать эту штуку, — Владимир показал на вакуумную камеру, — незадолго до конца рабочего дня. Посмотрим, прав ты или нет.
— Попробую, — согласился Саша.
— Ну, все, пойдем, — распорядился Владимир, — на сегодня хватит.
Саша нащупал в кармане медальон. Захотелось открыть его и увидеть фотографию Маши, но он сдержался — не стоит лишний раз показывать чувства Владимиру. Впрочем, судя по взгляду, который тот бросил на Сашу, Владимир и так все понял.
— Как думаешь, он заметил? — спросил Владимир.
Саша только что отдал медальон Василию, который тут же исчез с ним в подполе дома. Свет в комнате выключили, только из люка, ведущего в подпол, виднелся красный свет. Саша услышал, как щелкнула крышка медальона — Василий достал тот самый единственный кадр. Оставалось надеяться, что он не засвечен.
Заметил ли Штирнер, как Саша сфотографировал вакуумную камеру? Вроде бы не должен. Все выглядело довольно естественно — немец за четверть часа до окончания рабочей смены объявил, что работа закончена, и завтра, после откачки воздуха из камеры, можно будет зажечь плазму. Саша сказал, что это здорово, что их совместная работа продвинет вперед науку. Можно сказать, расчувствовался на глазах у немца. Поинтересовался, женат ли он, есть ли у него семья. Лицо Штирнера не отразило никаких чувств, но он рассказал, что так и не женился, потому что все время работал, но у брата есть семья, и он, Штирнер, принимает участие в воспитании племянников. В ответ на это Саша, подпустив сентиментальности в голос, с плохо скрываемой гордостью сообщил, что у него есть невеста, и они скоро поженятся. Щелкнув крышкой, он показал фотографию Маши. Штирнер, посмотрев на нее ровно столько, чтобы не показаться невежливым, вернул фото. Красивая девушка, сказал он без выражения, желаю вам счастья. Саша поблагодарил. Штирнер вылез из вакуумной камеры, а за ним и Саша — посидев несколько секунд внутри с раскрытым медальоном с выражением влюбленного жениха и не забыв оттянуть и отпустить сердечко на крышке.
— Думаю, что нет, — ответил Саша.
— Хорошо. Василий, долго тебе? — спросил Владимир, повысив голос.
— Еще пять минут, — после паузы ответил тот — как обычно, недовольным тоном, словно напоминая: вы отвлекаете меня от важной работы.
Надо отдать ему должное — что касается времени, Василий был точен. Ровно через пять минут из люка показалась его голова — освещенная снизу красным, она выглядела весьма впечатляюще. Владимир осведомился, можно ли включить свет, но что Василий, выкарабкавшись из люка, дал согласие. Фотомастер держал пинцет, в котором была зажата еще мокрая фотокарточка. Постелив на стол чистый лист, Василий положил фотокарточку на него.