— Готов! — доложил наводчик.
Но порадоваться они не успели: корпус ИСа дрогнул от прямого попадания с близкой дистанции, из машинного отделения потянуло дымом.
— Володя, как ты? — спросил Крутов.
Тот ответил не сразу.
— Вроде в порядке, — глухо проговорил он.
— Огнетушитель?
— Не надо, так справлюсь.
«Слава богу, — мелькнула мысль, — а то еще возиться с противогазами…» Еще один снаряд со звоном ударил по броне, но не пробил ее. В прицел лейтенант увидел два дымящихся «Тигра», неподвижно стоящих рядом, еще три выползали из сумерек.
— Сема, кулак, — приказал Крутов.
Стоун наблюдал, как ИСы покидают площадку перед зданием и выдвигаются на боевые позиции. Вскоре у здания остались только две машины — их экипажи Селезнев задействовал для охраны пленных и лаборатории.
Подошел Форест с Вальтером.
— Вы закончили? — спросил майор.
— Да, — ответил Вальтер, — эта установка идентична той, что я собрал для Штирнера.
— Вы сможете ее восстановить, если потребуется?
— Безусловно.
— Давайте в танк, — распорядился Стоун.
— Зачем? — нервно спросил Вальтер. — Вы что, все оставите русским?
— Нет, не оставлю. И вот что: если я отдаю приказ, вы его выполняете, и ни о чем не спрашиваете, ясно? Не забывайте о своем статусе.
— Ясно, — пробормотал немец.
— Форест, пойдешь со мной — приказал Стоун, — у нас есть важное дело.
Потом он передал Вальтера танкистам и сказал, чтобы те завели моторы. «Когда мы выйдем оттуда, — Стоун кивнул на здание, — нужно будет действовать очень быстро, ясно? Возможно, от этого зависит ваша жизнь».
Майор бросил острый взгляд на Фореста и добавил:
— Дай-ка мне твой пистолет.
Они появились меньше через пять минут. «Быстрее, быстрее!» — торопил Стоун. «Шерманы» отъехали метров на триста — максимальное расстояние, с которого в условиях плохой видимости можно было вести прямой огонь по лаборатории. За минуту танки сделали с десяток выстрелов прямой наводкой. Голубое сияние над крышей погасло.
— Все, уходим!
«Шерманы» на полной скорости двинулись назад, и вскоре силуэт здания растворился во мгле.
— Сколько у нас времени? — спросил Стоун.
— Точно не знаю, — ответил Вальтер, — полчаса, час, не больше, потом коридор закроется. Мы успеем?
— Если движок не заглохнет.
— Русские будут злы, — заметил Форест.
— Они останутся там навсегда, — Стоун кивнул назад и усмехнулся: — я уважаю их тяжелые танки, но со всей немецкой армией они не справятся.
— Вы мне верите? — спросил Вальтер. — Теперь, наконец, вы мне верите?
Стоун ему не ответил. Он еще не решался сказать это вслух.
— Союзнички, мать твою, — ругнулся Селезнев. — А вы куда смотрели? — обратился он к танкистам.
— Виноваты, товарищ полковник, — за всех ответил сержант.
Убитые немцы лежали на полу. По словам сержанта, Стоун стрелял из двух пистолетов, причем действовал так неожиданно и быстро, что никто помешать ему не успел. Селезнев понимал, что вряд ли он может винить в этом своих танкистов: функции охранников были им совсем непривычны. Что ж, в каком-то смысле ситуация упростилась — теперь его бойцы займутся тем, что они знают хорошо.
— Заприте помещение, — распорядился Селезнев, — боевую задачу получите у ротных.
Бой с группой «Тигров» только что закончился: четыре танка подбили, еще три уползли назад. Это стоило Селезневу пяти поврежденных ИСов, два из которых больше не могли самостоятельно передвигаться. В личном составе пока обошлось без потерь. «Откуда же они прутся на нас?» — в который раз подумал полковник. Твердо он знал только то, что немцы идут с запада. «Что это, провокация американцев? — промелькнула мысль. — Вполне возможно, учитывая действия Стоуна. Неужели американцы позволяют недобитым частям вермахта атаковать нас? Но зачем, в чем смысл?»
— Краснов! — позвал он сержанта.
— Да, товарищ полковник!
— Вот что, бери свой танк и дуй в штаб корпуса, там доложишь обо всем. Связи нет, так что на тебя вся надежда.
— А если догоню американцев?
Селезнев на секунду задумался. Вряд ли он их догонит, все-таки «Шерманы» быстрее…
— Тогда действуй по обстоятельствам, — сказал он, — если будут по тебе стрелять, разрешаю открыть ответный огонь на поражение. Но помни, американцы — наши союзники, и отдельные ублюдки вроде Стоуна не отменяют этого, понял? Рассчитываю на твою сдержанность, Краснов.