— Прерви-ка занятия. Есть срочный разговор.
Саша закрыл учебник и тетрадь и отложил их в сторону.
— Видел, что делается на улице? — спросил Владимир.
— Танки, — лаконично ответил Саша.
Владимир кивнул.
— Вот именно. Наверняка Штирнер узнает, что улицы Монино забиты «исами» и тридцатьчетверками. Я думаю, он сложит два и два и догадается, в чем дело.
— Операция начинается? — спросил Саша.
Владимир усмехнулся.
— Как видишь.
— Но когда именно? И как можно заранее запланировать операцию, если ее начало зависит от Штирнера? Мы же не знаем, когда точно он собирается открыть коридор в тот мир!
— Это уже не совсем так, — ответил Владимир, — наверху приняли кое-какие решения на этот счет. И нам их нужно выполнять.
Саша удивленно посмотрел на начальника.
— Какие именно решения?
Владимир встал со стула и прошелся по комнате, поскрипывая досками. Из открытого люка донеслось недовольное бурчание Василия — видимо, сверху из-под досок сыпалась пыль. Владимир был слишком занят другим, чтобы обращать на это внимание.
— Центр затеял игру, довольно рискованную, но с шансом на успех. Мы подтолкнем Штирнера к тому, чтобы открыть коридор в нужном нам месте и в нужный момент.
— Как именно?
— Ему надо придумать, как вывезти собранную установку в то место, где удобно пробить коридор, вблизи какого-нибудь шоссе, чтобы немецкие танки прямиком покатились на Москву, верно?
— Да.
— Вот в этом мы и поможем. Завтра в ремонтный цех заявится делегация с физического факультета МГУ и заявит свои права на установку — якобы вакуумная камера является уникальным оборудованием, переданным Физическому институту под конкретный проект, а теперь пришло время это оборудование вернуть настоящему владельцу. В ходе открытой и бурной дискуссии, которая произойдет на глазах у Штирнера, ученых из института припрут к стенке, так что они с понурым видом будут вынуждены признать свою неправоту. От тебя активного участия в дискуссии не требуется, надо только поддакивать время от времени на стороне физфака.
— Интересно, — пробормотал Саша, — такая ситуация открывает новые возможности…
— Вот именно, — подтвердил Владимир. — Будет принято промежуточное решение, что установку отправят на временный лабораторный пункт физфака МГУ, который, по счастливому стечению обстоятельств, окажется в здании у выезда на Горьковское шоссе. Будет также сказано, что у господина Штирнера будет два дня, чтобы вернуть вакуумную камеру в надлежащее состояние, а потом ее передадут владельцу.
— Гениально, — воскликнул Саша.
— Таким образом, у него будет два дня на то, чтобы открыть коридор. И откроет его он там, где будет удобно нам, где мы будем готовы.
— Блестящий план, — сказал Саша.
— Несомненные плюсы у него есть, — сдержанно согласился Владимир. — Но есть и риски.
— Какие?
— Штирнер может догадаться, — предположил Владимир, — и как он поведет себя в этом случае, предсказать сложно.
— А какие есть варианты?
Владимир усмехнулся.
— Основных варианта два: открыть коридор или не открывать коридор.
Саша задумался. Он вспомнил свою работу со Штирнером, как тот методично и сосредоточенно доводил до ума установку по генерации плазмы. Немец обладал удивительным хладнокровием — даже когда случались неудачи, он никогда не выказывал досады, просто принимая очередное препятствие как нечто должное, как то, что следует преодолеть и стать сильнее и умнее, чем раньше. Так ведет себя человек, полностью подчинивший свою жизнь идее. Штирнер был именно таким человеком — фанатиком до мозга костей.
— Он не отступится.
— Правда? Почему ты так думаешь?
Пока Саша высказывал свои соображения, Владимир достал портсигар, выбил сигарету и закурил, откинувшись на спинку стула. Когда Саша закончил, он некоторое время молчал, а затем произнес:
— Я согласен с тобой. Штирнер пойдет до конца. Если мы предложим поиграть, то он согласится.
— Он согласится на все, чтобы запустить установку.
Владимир кивнул.
— Хорошо. Мы решили, что коридор в параллельный мир будет открыт, если дать Штирнеру возможность действовать, и откроется он там, где мы поместим установку. Теперь вопрос — а когда нам выгодно, чтобы он это сделал?
Саша пожал плечами.
— Наверное, когда мы будем готовы. Когда неподалеку от коридора соберут танковый кулак, способный сокрушить немцев. Я так понимаю, именно это сейчас и происходит.