Говоров вздохнул.
— Если бы речь шла об учениях, мы бы здесь сейчас не сидели, Борис Ильич. Вы что-то слышал о недавних боях в Тюрингии?
— Только краем уха, — осторожно ответил генерал. Знакомый полковник из штаба группы советских войск в Германии, приехав неделю назад в отпуск, после пары рюмок разоткровенничался и рассказал совершенно немыслимую историю о тяжелых боях между бригадой новейших советских танков ИС-3 и немецкими «Маусами». «Маусами», подумать только! Наверное, предположил полковник, это была какая-то секретная военная группировка, последний резерв фюрера. Может, она должна была охранять знаменитый Альпийский редут? Почему же ее не обнаружили раньше, спросил Борис Ильич, ведь американцы полностью контролировали небо? Полковник только пожал плечами: «Загадка, загадка…» Но бой точно был, добавил он, я сам видел ИСы со снесенными напрочь башнями.
Говоров усмехнулся.
— Да, трудно найти человека, которой об этом не слышал краем уха.
— Так это правда?
— Что именно? То, что был бой? Да, это правда. И такой же бой состоится со дня на день прямо здесь, под Москвой. И он будет тяжелым.
Борис Ильич, помолчав, сказал:
— Товарищ генерал, я не имею правда подвергать ваши слова сомнению, но мне надо как-то объяснить моим офицерам, а офицеры должны донести до солдат. Если это сражение так важно, то они имеют право знать, что происходит.
— Имеют. Вы все узнаете из обращения Верховного главнокомандующего. А пока наша с вами задача — максимальная боеготовность вверенных нам войск. Вот этим и нужно заняться. Давайте пройдемся по дислокации частей вашей дивизии.
— Давайте, — с облегчением согласился Хромов — это дело ему было знакомо, — пойдемте в мой штаб, там есть все нужные карты…
После разговора со Стоуном профессор Громов вернулся в свою комнату, и весь следующий час потратил на записку с кратким описанием прогресса в области создания коридора в параллельный мир. Громов привел конкретные расчеты, доказывающие возможность переброски в короткие сроки больших воинских формирований с тяжелой бронетехникой. В заключение профессор предлагал пересмотреть план с подрывом атомной бомбы в центре Берлина в пользу проведения союзнической операции с использованием обычных вооружений.
Закончив записку, Громов запечатал ее в конверт и написал на нем «Джеку Стоуну лично в руки». Потом поднялся и оглядел свою комнату. Ему предстояло новое дело, весьма непростое, и, если задуманное удастся, больше профессор в нее не вернется.
Громов мысленно вздохнул — задуманное им, неизбежно повлечет неприятности для Стоуна, с которым у него наладились отличные профессиональные, и даже отчасти дружеские отношения. Но делать нечего — на счету каждый час, а если действовать по официальным каналам, время будет упущено. Когда Стоун все узнает, то поймет — другого выхода не было.
Профессор покинул свою комнату, и, заперев ее, направился к выходу из огороженной вокруг Рейхстага территории. В комнате Стоуна под номером 13 было темно. Стоял уже поздний вечер, и постепенно смеркалось, но фонари по периметру ограждения еще не включили. Больше всего профессор сейчас опасался случайной встречи со Стоуном, и, направляюсь к КПП он прислушивался — не раздастся ли поблизости зычный голос Джека? Но, видимо, доктор был где-то в другом месте.
На КПП Громов предъявил пропуск. Профессору позволили выйти — в последние дни эксперименты в парке Большой Тиргартен проводились ночью, так что подготовка к очередному эксперименту в качестве причины для выхода за периметр не вызвала подозрений.
Однако в парк профессор совершенно не собирался идти. Он держал путь в советскую комендатуру Берлина. Конечно, лучше было бы добраться до штаба группы советских войск в Германии, но она располагалась в Потсдаме, и Громов не был уверен, что сможет добраться до нее прежде, чем его арестуют.
Профессор шел по улицам разрушенного города, стараясь ничем не выделяться среди жителей Берлина, спешащих по своим делам. Скоро должен был наступить комендантский час. Впереди показался пеший патруль — двое рядовых и сержант, все с оружием наизготовку. Видно было, что ребята опытные — хотя и разговаривали друг с другом, но бдительности не теряли. У Громова мелькнула мысль — может, проще обратиться к ним, они доставят куда надо? Недолго поколебавшись, профессор отверг эту мысль — вряд ли его послушают, скорее всего задержат для разбирательства. Да, в конце концов все выяснится, но драгоценное время будет упущено.
Громов увидел указатель «Bezirkskommandantur. Районная комендатура» и указатель — совсем рядом. Однако профессор решил двигаться к центральной — там был штаб генерала генерал-полковника Берзарина.