После этих слов Саше стало еще больше неловко за свои недавние мысли. Он последовал за профессором в палатку, где разведчики — так называли тех, кто преодолеет барьер — разбирались с сеточными костюмами. Из-за плазмы внутри коридора возникало сильное электромагнитное поле, и никто не знал, как оно может повлиять на человека. Чтобы изолировать путешественников от негативного воздействия, придумали одевать их в специальные костюмы с металлической сеткой.
— Ну как, получается? — спросил Громов.
Невысокий, крепко сложенный парень, пришивавший к армейской плащ-палатке фрагменты сетки, оторвал зубами нитку и ответил:
— Вроде держится. Ну-ка, попробуем…
С этими словами он накинул на себя плащ-палатку, тускло поблескивающую проволокой.
— Надо непременно застегиваться на все пуговицы, и накинуть капюшон, — напомнил профессор, — иначе изоляция не будет полной.
Саша вспомнил, как вчера проводили эксперименты с «Васей» — наскоро вырубленным из толстого бревна манекеном. На него надели такую же сеточную плащ-палатку и поместили внутрь вакуумной камеры — там электромагнитное поле было даже сильнее, чем в коридоре между мирами. Как показали датчики, плащ-палатка с честью выдержала испытания — напряженность поля внутри не превысила критических значений.
На дороге показался «Виллис» генерала Синицына с машиной охраны. Громов взглянул на часы — ровно одиннадцать, как и планировалось. Машина затормозила у штабной палатки. Выслушав краткий доклад начальника штаба, генерал отдал распоряжения, и зашел в палатку. Не дожидаясь, пока за ним пришлют, Громов проследовал туда же.
— Подожди меня снаружи, — попросил Сашу профессор, — разговор может быть непростым…
Саша догадывался, в чем дело. Прежний план работы со Штирнером оказался неудачным — немец раскусил игру, которую с ним затеяли. Наверху до сих пор продолжались разборки, кто виноват в том, что случилось — как Штирнеру удалось сбежать из-под охраны, да еще и с пистолетом, из которого он чуть не убил Сашу. А поскольку на мягком режиме настаивал именно Громов, у генерала вырос на него зуб. А теперь новый проект, основанный на работе профессора с американцами, которых Синицын не без оснований подозревал в двойной игре. А что, если неопытный в политических делах профессор стал жертвой заграничных спецслужб? Люди Синицына потратили несколько часов, выпытывая у Громова во всех деталях, как он покинул охраняемый периметр возле Рейхстага, как ухитрился добраться до центральной советской комендатуры по разрушенному Берлину. Не было ли здесь ненавязчивой помощи что стороны американцев? — таким был подтекст этих вопросов. Судя по тому, что генерал принял Громова, выслушал и дал ход новому проекту, допрашивающие все же удовлетворились ответами профессора.
— Александр Николаевич там? — Подошел техник, запускавший насосы.
Саша подтвердил.
— Передайте ему, что вакуум есть.
Прошло не меньше получаса, прежде чем совещание закончилось. Синицын, выходя из палатки, что-то начальственно говорил Громову, тот кивал в ответ. Наконец, генерал отпустил его. Саша передал сообщение от техника. Профессор, взглянув на часы, сообщил:
— Через двадцать минут начинаем, предупреди всех. Сначала без путешественников, просто посмотрим, что там. Если все пройдет удачно, переправим человека.
Саша, волнуясь и едва сдерживая желание перейти на бег, устремился к площадке, где установили генератор плазмы, и передал сообщение Громова. Еще раз проверив подключение трансформаторов и выпрямителей, Саша дал ток на соленоиды, постепенно увеличивая его до расчетной величины. Обмотки, распираемые магнитным полем, тихонько поскрипывали, и звук этот напоминал кряхтение старика, взявшегося за работу, ему уже не по силам. Наконец, магнитное поле достигло нужной интенсивности, и в вакуумной камере загорелась плазма.
— Готово? — негромко спросил подошедший профессор.
— Думаю, да, — ответил Саша.
Как полагалось по инструкции, все присутствующие надели очки с затемнением. Послышался стрекот киноаппарата — каждое включение генератора для создания коридора между мирами в обязательном порядке фиксировалось на камеру, и затеем отправлялось в архив девятого управления НКВД. Заключительные операции Громов выполнял сам. Перемещая электроды — так, как в экспериментах в парке Берлина, профессор придал плазме нужную форму. Остро запахло озоном, послышалось низкое гудение нарастающий интенсивности, и внезапно рядом с генератором ослепительно сверкнула молния, тут же раздался гром, и в воздухе появилось овальное отверстие — вход в горловину, постепенно сужающуюся к концу.