Нула показала Глории два больших пальца и захлопала в ладоши!
Следующим на сцену выходит сутулый рыжий мужчина, с виду не старше тридцати лет, весь он – начиная от носков в сандалиях и заканчивая крупными коричневатыми веснушками на носу, излучает неуверенность в себе.
– Меня шовут Кукумерис! – шепелявит он. – Можно просто Куку! Я хочу штать лучше! Вчера меня брошила поштоянная партнерша, и я так раштроилшя, что радомер шломалшя, и меня уволили, а я работал помощником дизайнера игрушек, десять лет носил ему кофе. Знал луфше других, што он любит два кубика цикория. Но теперь я хочу вылечитьшя и шам штать Главным! – Под конец монолога Кукумерис разошелся и, грозно насупив брови, скрестил руки на груди и топнул ногой. – Так-то! Я должен пройти, потому што я хочу штать шамым шамым щашливым! – Он обнял помятого плюшевого слоника. – Это мой друфок!
– Обворожительно! – прокомментировал Вальтурис. – Давай, друфок, садись! Ты молодец!
Вслед за Куку перед зрителями предстал Соул – худощавый, жилистый, в синем спортивном костюме.
– Я – Соул, сами выводы сделаете, не вижу смысла говорить о себе. Хотите меня выпереть – о’кей, мне насрать. Оставите – я стану вашим любимым героем, – Соул ухмыльнулся.
После Соула на сцену вышла раскрасневшаяся кучерявая женщина. Она вся состояла из суеты, и прежде чем начала речь, сделала с сотню ненужных движений.
– Меня зовут Видея, – женщина замолчала, потеребила висящий на шее медальон. – Я здесь, потому что недавно у меня случилась трагедия.
В зале послышалось хихиканье. Надо же, какое старомодное слово! Где она его взяла?
Кучерявая снова задергалась.
– Я добропорядочная женщина, – произнесла она, – две работы у меня: архив, составляю примечания к классической литературе, вы ведь знаете, как много устаревших понятий… Пеку превосходные пироги. Настоящие. Уж очень пироги люблю, нет, не есть, готовить больше люблю, смотреть на румяные бока… ну да, я иногда ем, но не так часто… Я думала, буду больше пирогов печь – справлюсь… со случившимся и без помощи, но из пекарни меня попросили. Оно и понятно: кто хочет соленые пироги есть. Это я так про слезы свои шучу. Вроде шутка хорошая. Там, на работе, посмеялись. Посмеялись, но попросили… Да, я плакала в последнее время. Ну а ведь без работы совсем безрадостно, радомер мой затосковал. Я пришла, потому что хочется на людей посмотреть, себя показать…
– Номер пять, – скучным голосом объявила Нула и подавила зевок.
Вышла молодая девушка с живыми цветами, вплетенными в косы.
– Я люблю танцевать, цветы и полнолуние! – радостно сообщила она. – Мое имя Флор, и я ищу внутреннюю гармонию. И раз уж атмосфера тут напряженная, я для вас спляшу.
Флор распустила причудливую косу и освободила тяжелые длинные волосы, которые тут же разметались по ее острым плечам. Она щелкала пальцами и босиком танцевала, повинуясь внутреннему ритму.
– О-о, как это славно! – воскликнула Нула. – Вы – прелесть!
Вальтурис как раз рассматривал свои отполированные розовые ногти, но вовремя опомнился и протянул: – Номер шестой!
– Долор! Меня зовут Долор. – На середину зала вышла девушка, резким движением сняла с головы фиолетовый парик, обнажив лысую голову, наступила на него и растоптала. – Вот что я сделаю со своей прежней жизнью! Кстати, мне нужен специальный шампунь для роста волос, – один партнер заразил педикулезом, вот я и обрилась нахрен. Так что, уважаемое экспертное жюри, примите решение о покупке такого шампуня для Долор! Всех люблю!
– Номер семь, – объявила Нула.
– Мое имя Луна, я работала в Офисе три года, недавно наткнулась на прошлое, оно выбило меня из колеи, и вот я здесь. Мне нравится заниматься с детьми в «раю». Хочу получить хорошую работу, не в Офисе, возможно, воспитателем или сиделкой. После школы отметки по доброте не были достаточны, чтоб поступить. Почему вы должны взять именно меня? Потому что я собираюсь быть с вами предельно честной, – она поправила очки на переносице и добавила чуть тише: – и с собой.