– Заткнись, – Долор зевает, – я понимаю, что ты хочешь заработать хороший рейтинг, и все дела, но эти твои «о, я такая странненькая – цветы в волосах» уже утомляют…
– Это ты заткнись, – перебивает Соул, – нет времени на доморощенный психоанализ.
– Ты мне это говоришь? – вспыхивает Долор. – Серьезно? Она только что чесала полчаса про то, что мы бурые, как выделения ее мамаши или что-то в этом роде!
– Я за Видею, – встревает Фатус, слова вылезают из его круглого рта и застревают между вторым и третьим подбородком. Ему приходится повторить громче: – Я за Видею! Мы бы с ней поладили, – подмигнул.
– Один голос против трех, – подытожила Долор, – извини, мамаша, обойдемся без тебя.
Пронзительно визжит сирена.
Конец игры.
– Кто-то утооонууул, – издевательски пропела Долор, – ая-яй!
Нула становится между двумя командами, расстегивает оранжевый комбинезон, ждет, пока ткань опустится к ногам, делает шаг, элегантно выбирается из джинсового плена. Остается в голубом боди, на животе отпечатан фиолетовый краб – лого Seahi.
Включается музыка, режим «отрыв», Нула вертится в разные стороны, как уж на сковородке, демонстрируя свои идеальные бедра и ноги.
– Без, – говорит она и поднимает правую руку.
– Угле, – поднимает левую руку.
– Водная, – скрещивает руки.
– Диета! – раскрывает руки и имитирует движение волн.
Вальтурис делает шаг вперед, оценивающе смотрит на Нулу и чеканит:
– «Seahi – свежезамороженные морепродукты без углеводов! Хранятся до двух месяцев! Скажи привет морю и пока углеводам!»
На экране появляются титры:
Следующее задание продемонстрирует такое явление, как несоблюдение чужих границ и чувство вины.
Тот, кто хочет быть виновным, – всегда найдет причину.
Пустая комната, посреди которой стоит стол, заваленный черной бумагой, красный барный стул и вельветовое кресло, в котором сидит Вальтурис. Включен музыкальный режим «веселье».
– Спи, мое солнце, усни, – напевает Вальтурис себе под нос и качает на руках куклу, одетую в нарядное платьице.
Заходит Вита.
– Эта кукла – самое хрупкое и трогательное воспоминание о моем детстве, – говорит Вальтурис и снижает голос до шепота, – и о моей матери, которая родила меня, несмотря на боль. Представьте себе, операцию не делала… Странная причуда, но трогательная, не иначе, – делится Вальтурис, – я играл с этой куклой, сколько себя помню. Кукла моя не очень прочная, будь с ней осторожен, все-таки она уже старушка, ей давно за пятьдесят. Представь, что она – твоя кукла, а не моя. Твой лучший друг. Твой единственный друг. Что бы ты сделал? Как бы провел с ней время? Открой свое сердце. Впусти в него энергию любви.
(В зале послышались охи умиления.)
Вальтурис усадил куклу на стол. Вита долго смотрел на нее и молча гладил по волосам.
Следом за ним вошел Кукумерис, он подарил кукле мятый цветочек, который носил в кармане, Флор попросила сигарету и завороженно наблюдала за тем, как колечки дыма путаются в светлых кудряшках ее «лучшей подруги», потом надела ей на шею одну из своих фенечек.
– Каждая что-то значит для меня. Нет пустых. Я не ношу украшения просто так, все они напоминают мне о себе. И эта фенечка олицетворяет любовь, – объяснила Флор.
Долор расхохоталась и спросила:
– Ну что, подруга? Мы всех переживем.
Взяла со стола ножницы и отрезала кукле локон. Она провела по лица у куклы большим пальцем, и ее собственное лицо исказилось в подобии улыбки.
– На память, – объяснила она.
У Вальтуриса дернулся правый глаз, но он промолчал.
Соул пожал плечами:
– Эта кукла правда красивая. У меня кукол не было. Не знаю, хорошо это или плохо, – заявил он, – я ничего не чувствую по этому поводу. Я бы не хотел ее нарисовать, она неживая и все-таки нет, некрасивая. Для красоты нужны изъяны, – Соул задумался, – пойду я, нечего сказать, прости.
Когда Видея зашла в комнату, Вальтурис напевал: «Крошка моя, ты отправишься к звездам, и там будешь самой красивой, самой-самой красивой».
Видея застыла на месте, правое плечо дернулось назад, будто хотело увести ее из этой комнаты, Видея сделала шаг навстречу Вальтурису. Села на стул.
– Эта кукла вместе со мной с самого детства, представьте, что она ваша. Представьте, что она ваш единственный друг, – объяснил Вальтурис, – единственное существо, которому есть до вас дело.
Видея рассматривала куклу. Надо же, как живая. Светло-русые локоны, зеленые глаза, две родинки на левой щечке. Лимонное платьице…