Это был тяжелый день.
Гладкие белые листы, чеканные жеманные буковки, формальные вопросы – вот что такое диктат нейтралитета. Сто пятнадцать вопросов, вдумчивые ответы, на каждый по пятнадцать секунд. Приятие любого решения, анкета знает лучше, чем интуиция. Анкета знает лучше, чем эмпирический опыт. Я не мог справиться с собой. А время тикало, время шло.
Я встал со своего стула, достал из рюкзака влажные салфетки, аккуратно протер руки с двух сторон, взял еще одну, чтоб, обмотав ее вокруг дверной ручки, открыть дверь кладовки. Я всегда сублимировал свою злость. Я боялся своей злости. Мне казалось, что стоит только дать ей волю, и я сожгу весь город. Поэтому я всегда закрывался в тихом месте, темном, главное, чтоб руки были чистыми, и пытался расслабиться, дергая лысого. Превращал не убитых мною жертв в нерожденных детей. Вот как я относился, блин, к своим выделениям – нерожденные дети. Понимаете? Король Драмы в мире фарса обречен на кастрацию. Я выбивал злость резкими движениями, мои чистые руки заставляли демонов вырваться наружу. Я не был возбужден, я был зол. Я представлял трех блондинок с толстыми губищами и плохой дикцией, они бы так тянули и жевали слова, в общем, они бы заходили в Галерею, в зал Соула, и падали бы замертво. Они бы начинали хрипеть, задыхаться, и последнее, что открывалось бы их взору, – мои кляксы. Обычно мне хватало этой картины, чтоб слить всю лишнюю жидкость из организма. Иногда я представлял точеную даму, лет сорока, со строго поджатыми губами, обязательно с маленькой грудью, без всяких бюстгальтеров, в круглых очках. Она бы говорила: «Вы, молодой человек, бесспорно опережаете ваше время, вам не позавидуешь!» и проводила бы своими тонкими пальцами с коротко обстриженными ногтями по деревянной раме. У моих картин были бы только деревянные рамы. Я не из защитников природы. Она бы касалась рамы едва-едва, задерживаясь на срубах, гладила бы необработанную грубую древесину, постепенно ускоряясь и смотрела бы прямо мне в глаза… «Бесспорно опережаете… ваше… время»…
Именно она была со мной в тот день, когда я закрылся в кладовке и выпустил пар прямо в злосчастную анкету, которая должна была предопределить мое будущее. Тогда я впервые заметил белый шар. А заметив – создал. Мне не надо было ни рисовать его, ни выдумывать. Он появился сам по себе, вошел в диссонанс с моим прежним представлением о форме, цвете и смысле жизни. Изменил все.
– Кто ты? – спросил я его.
Он молчал, а я смеялся. От нелепости ситуации, от гениальности происходящего. Я только что создал концепцию – новую, свежую, разительно отличающуюся от всего, что было прежде.
Белый шар вытеснил кляксы. Вот она, квинтэссенция жизни и смерти, молочно-белая, вязкая субстанция, которая при определенном старании приобретает форму шара. Нечто, что способен создать каждый из нас. Вот в чем дело. Белый шар – самый настоящий протест против социальных анкет, против тестов по профориентации, против радомеров, рейтингов, галерей, против элитарности искусства. Я поразился собственной смелости, впервые мне пришло в голову, что всем известный тезис «art only for artists» может быть опровергнут. А если «art for everyone» предлагал белый шар, то мерцающая эстетика, гибкая форма, протеиновая концепция – я изобрел идеальный арт-объект. Он мог бы конкурировать с «эмалированной раковиной», он должен свергнуть тиранию белого, холодного, безжалостного судна.
Я был воодушевлен, в тот день на моем подоконнике в глиняном горшке из «Ecoflow» выросла настоящая трава. Я растирал ее между пальцами, и они окрашивались спело-зеленым цветом.
Звук входящего сообщения вернул меня в реальность. Письмо начиналось отвратительно-вежливым «Уважаемый Соул…»
На почту пришли результаты, мне было предписано работать в Офисе. Идея, вошедшая в мою жизнь подобно вспышке молнии на ясном небе, оказалась мнимым знаком. Я буду работать в Офисе.
Знаю, звучит так, будто я люблю купаться в своем нытье. Можно было бы подать апелляцию, но мой ретийнг еле-еле дотягивал до среднего, я не имел на это право. Я пробовал. Я снимался в рекламе зубной пасты, потому что у меня хорошие зубы и два даже продал как-то раз, пытался накопить на посещение «Драйва», сделать качественный рывок, перейти из «середнячков» в «успешных». Рейтинг радости открывал возможности, но я не смог подобраться к желанной отметке. Я думал поехать в Галерею, я знал, что там рады всем, кто хочет соприкоснуться с Красотой, но добровольный взнос на входе (больше, чем все мои сбережения) не позволил мне пройти.