– Красоту замечаешь только, когда отправляешься в гости к смерти, – ухмыльнулся Вальтурис, – ваши глаза были заняты любопытством, – хмыкнул, – что, впрочем, немудрено.
Когда наконец все оказались по ту сторону моста, никто не сдвинулся с места.
На узенькой деревянной двери, ведущей в черное здание, была прибита табличка: «Ожидайте здесь. Молча».
Спустя несколько минут тишина рассеялась. Ее схватила в плен возникшая из ниоткуда старушка и заточила в своем пустом полиэтиленовом пакете.
Все вокруг размыто. Камера сконцентрирована на старушке.
Средний план
– Мое имя Альдея, – вырвался из бледных поджатых губ сиплый голос, – я смотрительница этого места. – Старуха стояла с высоко поднятой головой и демонстрировала многочисленные складки на выцветшей от солнца шее. Половину ее лица закрывали длинные седые волосы, но когда она говорила, можно было увидеть, что на левом ее глазу бельмо. – Выкладывайте все, что есть, вот сюда, – смотрительница указала на свой пакет, – взамен вот вам это, – достала из кармана своего безразмерного плаща несколько пакетов и протянула участникам. – В Храм можно брать только себя, это все, что вам удастся утащить, – старуха осклабилась, – туда.
Барахла с собой ни у кого не было. Флор достала из карманов больничной робы три пузатых желудя, Фатус – полотенечко, который отирал пот со лба, Луна в замешательстве поправила на носу очки-невидимки, но все же не сняла, из нагрудного кармана достала амулет-пешку на веревочке. У Кукумериса не было с собой ничего, кроме ушной серы, которой он вымазал мизинец после того, как хорошенько покопался в своем ухе. Импер почему-то мешкал. Он старательно избегал взгляда старухи и мял в руках платок. Разворачивал его, складывал вдвое, снова разворачивал, складывал вчетверо. Опять разворачивал, проводил пальцами по шершавому рисунку, смотрел на вышитое «М. М». Наконец сдал его вместе с браслетом из лунного камня, выцветшем от времени.
Нуле пришлось сдуть надувной круг и сложить в пакет, вытащить из ушей сережки в форме куколок-барби, достать пачку жвачки и курительный табак из корсета. Вальтурис снял накладные усы, оголив свою смешную и вдруг такую беззащитную верхнюю губу.
Старуха встряхнула пакет и завязала.
– Куда идти? – нетерпеливо спросил Вальтурис. – Мы готовы!
– За мной, – буркнула Альдея.
Смотрительница обошла здание и вернулась к тому же месту, откуда пришла. Участники поплелись следом.
– Так мы заходим или нет? – наконец Фатус задал интересующий всех вопрос.
– Вы уже в Храме, тугодумы! – засмеялась Альдея клокочущим смехом. – Смерть – рядом, здание – это подсобка, – выждала паузу, – вам нужна деревянная дверь. Кричите, если что-то понадобится.
Участники вошли вовнутрь. В тусклой комнате явственно выделялись два источника света.
Камера приблизилась к источникам света.
Два восковых бюста плавились от жара. Из голов их торчали почерневшие фитильки. Плечи и спина были покрыты восковыми шрамами. Пустые глаза были обрамлены густыми белесыми ресницами.
Рядом с бюстами стояла коробка с лаконичной надписью: «Талон на бессмертие». Стакан воды, чтоб затушить пламя, и коробок спичек, чтоб его зажечь.
– Вот так профто? – изумился Куку. – Берем талон и фсё?
– Ну, еще подписываете на ресепшене у выхода договор об использовании. Вы обязуетесь быть примерным гражданином. В общем, отрабатывать место, которое занимаете, отказываясь стареть, – объясняет Нула.
– А если никто меня не вошьмет на работу? Меня уволили недавно, – вздохнул Кукумерис.
– Будете ходить по собеседованиям, искать. Опять же бесплатное лечение в нашем Санатории, если есть нужда, – ухмыльнулся Вальтурис.
– А если мы ничего не станем решать? – Луна стояла вдалеке от всех и разглядывала заусеницу на большом пальце руки. – Если просто вернемся на шоу, как будто и не посещали Храм?
– Ну, так и будет, – пожал плечами Вальтурис, – за вас решит приложение. Так происходит с большинством людей, рано или поздно придет вердикт на почту. Кроме того, это единственный рычаг давления на бюрократию, обычно подобные дела рассматриваются годами. Кроме того, сюда не так просто попасть, если человек добрался в такую даль – он не сомневается. Храм – не дает ответы, Храм дает выбор, а это много.
– Но этот выбор предопределяет все! – возразила Флор. – Это невозможный выбор.
– Всякий выбор предопределяет все, – улыбнулся Вальтурис.