— Не трогайте! — завопил Эд, ударив Симону по руке. — Я сам.
Элрик начал открывать внешнюю часть, но в глазах у него двоилось, и все вокруг видели, что сам он справиться не в силах. Рейли сидела рядом и не собиралась помогать ему, но Армстронг не выдержал и отодвинул мальчика в сторону, открывая Альфонсу грудину. Оттуда выпала тонкая женская рука. Взглянув в лицо этой химере, Симона тут же узнала Мартел. Армстронг бережно вытащил ее изнутри и уложил на пол, а кто-то из солдат закрыл ее тело тряпкой.
— Ал! Ал! — продолжал выкрикивать Эдвард, но его брат молчал. Элрик повернул голову к Симоне. — Что с ним такое?
Поджав губы от недовольства, Рейли пододвинулась ближе, заглядывая внутрь. Она нашла кровавую печать, поставленную Эдвардом, и начала задумчиво изучать ее.
— Этот кровоподтек тут лишний, смотри. — Она пальцем указала, а Эд ошарашено пялился на него. — Если это кровь той химеры, то, возможно, печать повреждена и…
— Нет! — Эд отпихнул Симону, а та потеряла равновесие и упала на спину. — Ал!
Армстронг помог ей встать на ноги, и Рейли отряхнулась. Она даже не стала злиться на слишком эмоционального ребенка. Ей стало понятно, почему он так резко реагирует на состояние своего брата. Рейли ощутила на себе чей-то взгляд и подняла глаза на Кимбли. Пока все солдаты как завороженные не могли оторваться от душераздирающей сцены с Эдвардом, слушали его крики и отчаянные попытки привести брата в чувства, Багровый смотрел на Симону, замечая каждое ее выражение лица. Эти сведенные и приподнятые брови, опущенные уголки губ. Сожаление, печаль. Кимбли догадался, что такие чувства Стального ей знакомы, в ее взгляде отражалось вся эта боль мальчишки. Но он и так знал, что Рейли производила преобразование человека, и явно дорого, это очевидно. Только закоренелый идиот решит преступить закон просто ради праздного любопытства.
Рейли поняла, что пора заканчивать эти переглядки и предложила Армстронгу перевязать его голову. Тот согласился, и они ушли в соседнюю комнату, где лежала ее сумка с медикаментами. Кимбли подошел к Эдварду и сел на пол, облокачиваясь на стену, чтобы видеть глаза мальчишки.
— Ты ведь Стальной алхимик, верно? — уточнил он. — Приятно познакомиться.
— Да, но извините, мне некогда болтать. Я должен как-то помочь брату.
— Тебе доктор уже дала ответ, так чего ты еще хочешь?
— Она ошибается! Ал не может быть мертв! — выпалил Элрик.
— О, а я думаю, что твой брат определенно выживет, — с садистскими нотками проговорил Кимбли.
Он улыбнулся и знал, что эта улыбка вызывает колючий холод и мурашки у тех, кто ее видит. И солдаты, столпившиеся вокруг, действительно дернулись, и кто-то даже нервно сглотнул. Но этот юнец смотрел в ответ таким дерзким, твердым взглядом, что вызвал у Багрового этой стойкостью даже уважение.
— Что вы имеете ввиду? Вы знаете, что с ним?
— Нет, не знаю. Я говорил к тому, что в любой момент ты можешь привязать его душу к предмету заново, если это потребуется. Просто пожертвуешь еще одной рукой.
Волосы на голове Эдварда зашевелились, из глаз полетел вихрь безумных искр, и Кимбли с наслаждением ловил каждую.
— Вы что, шутите так?! — Эдвард сжал свою левую руку, и та аж затряслась.
— Еле сдерживаюсь, — произнес Кимбли, продолжая скалиться. — Здесь только два варианта: либо он очнется, либо нет. В первом случае тебе повезет. Но во втором… Все в твоих руках, Стальной. Пойдешь ли ты еще раз на этот ад ради истерзанной души своего брата?..
— Кимбли! — строгий голос Симоны отвлек Багрового.
Тот поднял голову на доктора и встретил ее шокированный и в то же время лютый взгляд. Если бы она не должна была играть роль той, которая встала на праведный путь, Рейли бы точно вцепилась ему в горло за то, как тот сейчас обошелся с простым ребенком. Государственный алхимик, армейский пес. Все это неважно. Эдвард оставался ребенком, в котором бились надежда и вера такой силы, что он скорее сметет всю несправедливую действительность, чем покорно согласится с ней. И Кимбли заметил это и решил испытать ребенка, который и так остался на руинах своей разрушенной жизни. Эта Истина многому научила Элрика, и Багровый хотел проверить, изменит ли он теперь своим принципам борьбы, братской любви и дружбе, когда уже столько знает о мироздании.
— Брат? — Тонкий голосок Ала донесся из доспеха.
Все тут же замерли, а Эд проглотил все, что наговорил ему Кимбли и повернулся к Альфонсу. Они наперебой спрашивали о состоянии друг друга, а Багровый, осознав, что этот раунд никто не выиграл, подошел к Рейли, подпирающей стенку прямо напротив братьев.
— Осуждаешь меня? — тихо спросил он, когда Симона, сложив руки на груди, посмотрела на него своим непроницаемым пустым взглядом.
— Напротив. Восхищаюсь. — Легкая притворная улыбка тронула ее губы.
— Сарказм. — Кимбли расплылся от удовольствия. — Давно я не слышал таких ноток возмущения в твоем голосе.
— Тебе нравится, когда тебя ненавидят? — возмущенно фыркнув, спросила она.
— Как и тебе, — пробормотал Кимбли, наклоняясь к ее уху. — Мы оба любим одиночество. Только для тебя это защита ранимого сердца, а для меня единственный путь.
— Пахнет фатализмом.
— Скорее принятием истины.
Громогласный возглас фюрера заставил всех вздрогнуть. Кимбли сделал шаг вперед, как и все военные, отдавая честь своему главнокомандующему. Симона осталась за его спиной, размышляя над тем, что он сказал, пока Брэдли при всех допрашивал Эдварда. Багровый уже изрядно подобрался к сердцу Рейли, а ведь она сама допустила это. И возможно бессознательно ей, как и всем женщинам, в глубине души хочется, чтобы их спасали. Но о таком даже думать нельзя, не то, что вслух произносить. Один раз покажи себя беспомощной и слабой, этот ярлык останется на тебе до конца.
— Доктор Рейли! — строгий голос фюрера вывел Симону из раздумий.
— Да? — Она подошла к нему ближе.
— Не окажите мне честь? — Брэдли улыбнулся такой искренней улыбкой, что Симона на несколько секунд и забыла, какой это беспощадный гомункул. Расс протянул ей руку. — После битвы что-то сустав ноет. Годы никого не щадят.
— Да, разумеется. — Рейли кивнула и завела его в комнату, закрыв за собой дверь.
— У Стального сломана рука, — произнес Расс своим настоящим тоном. — А общее состояние?
— Жить будет. А вот руку я ему не починю. — Симона села на стул и сложила руки на груди. — Его сенсей, кстати, Изуми Кертис, тоже годится для того, чтобы быть полноценной жертвой.
— Это хорошо. Очень удачная поездка на юг вышла. — Расс говорил безрадостно и нейтрально, но его низкий голос звучал угнетающе. — Значит, Стальной вернется в Рашвелл. По последним сведениям его механик сейчас там.
— Когда уже этого Шрама поймают? Долго нам с Кимбли мотаться за этими детьми?
— Больше не придется. Вам на замену приехали две химеры, которых создал Марко. А вы оба сегодня возвращаетесь со мной в Централ, чтобы поймать одного твоего знакомого. Как оказалось, он жив и может знать что-то важное.
Симона вопросительно посмотрела на Расса. Тот, нахмурившись, начал тяжело дышать, потому что Рейли слишком долго соображала, кого же надо ловить.
— Макдугла ты убил сам. Я не понимаю, о ком ты.
— О номере 66. — прогремел Расс. — Барри-мясник.
========== Глава 15. ==========
Симона немного отодвинулась от Кимбли, дотягиваясь до сигарет на тумбочке. Привыкнув к такому, он сел на кровати, облокотившись на изголовье, а Симона продолжала лежать головой на подушке, разглядывая свой потолок. Она крепко затягивалась, и Кимбли наблюдал, как сигарета тает у нее в руках. Багровый никогда не был романтиком, хотя и притворялся им хорошо, но даже его такого рода отношения начали напрягать. Не то, чтобы ему не нравилось отсутствие бытовых скандалов, сцен ревности, тошнотворной словесной нежности, но у Кимбли сложилось такое впечатление, что Рейли использует его, чтобы сексом с ним заделать брешь в своем сердце. А он не любил, когда им пользовались.
— Уже почти утро, — промолвила она, так же как и Кимбли садясь на кровати, но до шеи натягивая одеяло на себя.