Лицо Шрама перекосилось, и он сжал свою правую руку на горле Симоны. Она тяжело сглотнула и почувствовала, что он решил ее просто задушить, глядя как жизнь будет покидать ее медленно. Так же медленно, как из тех, кто умер от ее рук. Она обхватила его запястья и пристально посмотрела в кровавые глаза.
— Сейчас я здесь, — хрипела она, понимая, что начинает терять периферическое зрение. — И как ты понимаешь, гомункулам я больше не нужна как напарник. Но и они мне тоже, как те, кто раньше предоставлял возможность вести исследования. Теперь мы на разных сторонах, но я могу рассказать тебе больше, чем Марко.
В глазах Шрама что-то блеснуло, и Симона расценила это, как свой шанс на жизнь.
— Мы с доктором подлечим твои раны, и ты вытащишь нас отсюда, а взамен я расскажу тебе все, что я знаю о гомункулах, кто они, их Отец, как их можно убить, и…- Рейли сделала паузу, а ишварит чуть сильнее сжал горло, требуя, чтобы она продолжила. — И их цели на всю эту страну.
__________
* Ривьерова победа. Аналог Пирровой победе, которой во вселенной «Стального алхимика» быть не может. В июле 1558 года Аместрис впервые объявил войну западной стране, вторгаясь в город Ривьер, в результате чего это стало известно, как первая кровавая битва в истории Аместриса.
========== Глава 19. ==========
Симона села на землю напротив Марко, уставившись в стену. Постепенно она начала привыкать к чудовищной атмосфере, окружающей Шрама. Рейли каждой клеточкой кожи ощущала, как сильно ее ненавидит этот ишварит, как жаждет ее убить, но держит лишь для того, чтобы та расшифровала какие-то записи его братца. С чего он вообще взял, что это может быть полезным? Нет никаких гарантий того, что этот ученый прав в своих наблюдениях. В конце концов, все эти записи сплошная теория, не подтвержденная на практике. Не больше, чем просто слова, за которыми не стоит хотя бы одним эксперимент.
Убеждать сейчас Шрама в том, что эта возня бессмысленна, что единственный способ выживания в этой стране — это банальный побег из нее, бесполезно. Этот человек убежден в своей правоте и вере в своего брата. Рейли осторожно глянула на ишварита. Его безумное желание отомстить было настолько сильным, что среди государственных алхимиков осталось лишь пятеро, один из которых сейчас в его плену. Он почти достиг своей цели. Наивная, полная юношеского максимализма вера в собственного брата сильнее здравого смысла. Она застелила Шраму глаза, и теперь он искренне считает, что его братец знал истину в последней инстанции. Но Симона усмехнулась собственному злорадству. Уже ни раз в жизни она ошибалась, и этот раз может оказаться таким же. Какой смысл настаивать на своем, когда она даже не видела этих записей. А что если он прав? Если все же окажется, что какой-то там ишварит, даже не алхимик с большим опытом практики, всего-навсего теоретик, смог добиться слияния двух видов алхимии? Для Рейли это будет означать, что она получит доступ к информации, которая позволит ей выйти на новый уровень в собственных исследованиях. И вполне возможно, что восточная алхимия и есть та дверь, которая ведет к исцелению от рака, а Симона все это время блуждала в потемках, даже не пытаясь посмотреть за границы собственных знаний.
Рейли почувствовала на себе взгляд, и отвела глаза от Шрама. Мэй глядела на нее с непередаваемым страхом, прижав к себе свою крошечную панду, в то время как Марко просил девочку не искать путь к философскому камню.
— Доктор Рейли, — ее тонкий голосок прорезал воздух. — Вы тоже знаете, как сделать этот камень, да?
Шрам, сжав челюсть, посмотрел на Симону сверху вниз, и Марко поднял на нее взгляд. Они ждали, что она точно так же будет уходить от ответа, но разве эта девочка не заслуживает правды, ради которой уже столько всего испытала?
— Для изготовления камня требуется принести в жертву как минимум пятерых человек, — ответила Симона, а Шрам сжал кулаки.
Мэй дрогнула, а Симона зажмурилась, ожидая от Шрама каких-то действий. Но тот ничего не предпринимал. Рейли открыла глаза и удивленно посмотрела на него. Она ожидала гнева от него, физического насилия, да хотя бы банальных оскорблений. Но тот просто сурово глядел на нее. Симона, слегка приоткрыв рот, удивленно смотрела на него, пытаясь понять, что же изменилось в нем. И даже нисколько что, а кто смог повлиять на эти перемены? Неужели история судьбы этой девочки Рокбелл так сильно подействовала на этого убийцу? Неужели тот короткий диалог смог заставить его отказаться от мести?
— Но даже так ты сможешь создать достаточно слабенький камень, — проронил Марко. — Чем больше жертв, тем больше сила.
Шрам сделал два шага и схватил Марко за лицо одной рукой. Пошла алхимическая реакция, и тот заорал что есть сил. Симона от ужаса широко раскрыла глаза и застыла. Шрам бросил Марко, и тот упал на колени. Ишварит сделал все это с таким хладнокровием, что Рейли невольно вскочила на ноги, чтобы броситься бежать. Эта учесть ждет и ее, и Симона тут же сорвалась с места. Но Шрам быстро ухватил ее за шкирку, подтаскивая к себе.
— Нет! — вскрикнула Мэй и отпихнула Шрама от Симоны.
— Их могут узнать, поэтому нужно изменить им лица, — прорычал ишварит.
— Прошу вас, Шрам-сан, — пищала Мэй. — Не поступайте так!
Девочка стояла спиной к Симоне и та не видела ее лица, но Шрам явно был озадачен таким опрометчивым великодушием этой иностранки. Марко все еще стоял на коленях и стонал от боли, держась за окровавленное лицо.
— Я должна ему помочь, Шрам-сан. Но пообещайте мне, что не причините вред доктору Рейли! Вы, как и она, совершали ошибки в жизни. Но исправить их не получится ни у вас, ни у нее.
Рейли даже опешила от такой самоотверженности этой крошечной девочки, искренне недоумевая о причинах такого поведения. Всегда тяжело понять тех, чьи поступки не продиктованы корыстью и жаждой власти.
Когда Мэй убедилась, что Шрам не станет нападать на Рейли, она подскочила к Марко, чтобы залечить его раны.
— За мной. — Ишварит прошел мимо Симоны и Йоки.
— Куда? — дрожа от страха, спросил усатый.
— На север, — пробасил Шрам.
_____
Багровый смотрел в спину Элрикам, когда они шли по заснеженным улицам заброшенного городишки в поисках Шрама. Выполнить три задания одному было бы крайне тяжело, хотя эти дети особенно помогать не хотят. Кимбли видел, насколько тяжело Эдварду было отказаться от собственных убеждений, но Стальной пацан согласился на все условия. И даже уговаривать долго не пришлось. Кимбли нахмурился сильнее. Теперь ему показалась странной эта резкая перемена в намерениях. И девчонка Рокбелл так лихо запрыгнула в машину… За этими детьми надо следить. Те, кого недооценивают, обычно и выкидывают что-то неожиданное. После коротких рассуждений Багровый не сомневался в том, что Стальной мальчишка что-то задумал, но намного важнее сейчас найти чертова Шрама. Пусть пацан делает, что хочет, но только выведет его на ишварита.
Кимбли сжал кулаки в карманах своего безупречного белого пальто. Багровый уже дважды упустил Шрама, и Симона все еще в его лапах. Если, конечно, он уже не убил ее. Сердце больно сжалось, и Кимбли тут же отстранил от себя подобные мысли. Рейли слишком умна и хитра, чтобы умереть от рук мстителя. Ведь смогла же она извернуться, когда на нее напал Макдугл? Рейли наверняка нашла способ запудрить мозги Шраму, чтобы просто дождаться того момента, когда Кимбли придет за ней. А он придет. Он каждый день неустанно движется к этой цели.
Чувство вины за то, что позволил ей остаться с Марко в камере, подобралось незаметно. И теперь, когда оно уверенно повисло на шее, уже невозможно его игнорировать. Кимбли проклинал тот день, когда мысль о ее заточении показалась ему разумной. Тогда он посчитал, что для Симоны быть под замком наиболее безопасно. Он никак не мог предвидеть такого исхода. И сейчас, когда у него нет с ней связи, Кимбли был уверен, она снова начала отдаляться от него, прячась обратно в свою скорлупку из надуманных страхов. Когда они снова встретятся (а в этом Багровый не сомневался), какой будет их встреча? Такой же, как и после шести лет его заточения? Молчаливой, натянутой, преисполненной сожалением обоих?