========== Глава 20. ==========
— Что это за «Расаяна», о которой он пишет? — спросил Марко у Шрама.
— Название снадобья, продлевающего жизнь, — меланхолично ответил тот, пристально следя за Симоной. Впрочем, делать этого было уже не нужно, она давно смирилась с тем, что ей не удастся улизнуть. Но Шрам не расслаблялся, постоянно ожидая от нее подвоха.
Рейли внимательно изучала записи, периодически менялась бумажками с Марко и Мэй, но даже так это была сплошная белиберда. Элементарные понятия этот братец путал, мешал основания и причины. А самые простые вещи объяснял так, что даже такой опытный алхимик как Марко не мог разобрать. Рейли понимала, что все это часть какого-то шифра, что нужно искать между строк, но все смешивалось в кашу. Она не могла сосредоточиться и перечитывала одно предложение по несколько раз.
— Интересно, не имеет ли он ввиду философский камень? — задумчиво произнес Марко. — Посмотрим. «Обращает железо в золото, а стариков делает молодыми». Что это за «Аврелиан»?
— Так мы называем золото.
— В основном речь в тексте идет о бессмертии и золоте, — заключил Марко.
— Может быть, это из-за того, что брат Шрама-сана сильно увлекался восточной алхимией Ксинга? — пролепетала Мэй.
— В смысле?
— На моей родине бессмертного называют «истинным существом». Выражаясь буквально — «идеальным существом». А так как золото — идеальный металл, порой мы называем «идеальное существо» — «золотым».
— Понял. — Марко вздохнул. — Значит, идеальное существо — это золотое существо.
— Говорят, это потому, что тот, кто принес алхимию в Ксинг, был бессмертным мужчиной с золотыми волосами и глазами, — гордо произнесла Мэй.
— Ого, — удивленно воскликнула Уинри. — Золотые волосы и глаза? Совсем как у Эда и Ала!
Симона не сдержала улыбку, и Шрам, нахмурившись посмотрел на нее. Остальные так же обратили на эту эмоцию внимание, ожидая объяснений от Рейли.
— Говори, что знаешь! — рявкнул Шрам.
— Симона, тебе что-то известно об «идеальном существе»? — заинтересованно спросил Марко.
— Уинри, — Рейли повернулась к девушке, а та удивленно вылупилась на нее. — Ты знакома с Ваном Хоэнхаймом?
— Отец Эда и Ала? — уточнила она. — Я очень плохо помню его.
Рейли снова улыбнулась, но уже только на одну сторону, и прикрыла глаза.
— Я лично с ним не знакома, но благодаря Энви и Ласт, которые добыли всю информацию о нем, я знаю довольно много. — Рейли говорила очень спокойно, чем насторожила всех вокруг. Они были достаточно взволнованы и напряжены, но она сохраняла хладнокровие в голосе. — Дело в том, что «идеальное существо» и Ван Хоэнхайм — это одна и та же личность.
Раздались удивленные возгласы наперебой. Лицо Мэй вытянулось, Уинри даже подпрыгнула на месте от изумления. Две химеры, созданные Рейли, начали говорить, что это невозможно. Марко задумчиво произнес «Невероятно». И только Шрам молча хмурился, буравя взглядом Симону. Она поймала его глаза и не стала отводить. За столько времени она привыкла к этому лютому, полному злобы и ненависти взгляду, что он уже не оказывал на нее такого воздействия.
— И что это значит? — спросил Шрам.
— А то, что Хоэнхайм такой же винтик во всем этом, как и каждая ценная жертва.
— Как он смог добиться бессмертия? — спросил Марко, пытаясь понять что-то из бредовых записей ишварита.
— В этих бумажках может и есть ответ, но я не вижу его, — ответила Рейли и положила на землю несколько листов. Она сцепила руки на груди и прикрыла глаза. — Но если просто подключить логику…
— С помощью философского камня можно регулярно восстанавливать свой организм, грубо говоря, омолаживать его, — сказал Марко.
— Когда ты сам являешься философским камнем, тебе не нужно делать это специально, — спокойно произнесла Рейли, а на ее губах была легкая, едва уловимая улыбка.
Снова поднялась волна возмущения, удивления и непонимания. А Шрам продолжал хмуриться.
— Ты хочешь сказать… — начал Марко.
— Люди Ксеркса не исчезли в «никуда». Энергия их душ заключена в Хоэнхайме. То же самое хотят провернуть в Аместрисе.
— Как это возможно? — спросил Марко, быстро прокручивая у себя в голове мистическую историю Ксеркса. — Я думал о том, что они хотят создать философский камень, но…
— В момент преобразования он стоял в центре, поэтому энергия сконцентрировалась в нем и в…
— Я помню… Человека… — неуверенно произнесла Мэй. Было видно, что ее трясет от тех воспоминаний, что скользят в ее голове. — В Централе. У него была такая чудовищная ки, какой я никогда не встречала.
— Это не человек, Мэй, — ответила Симона. — Это Отец гомункулов. Он так же находился в центре преобразования. Поэтому души разделились между ним и Хоэнхаймом.
— Расскажи обо всем подробнее, — потребовал Марко. — Этот Хоэнхайм замешан в делах гомункулов?
— Нет, он играет против них. О нем ничего не слышно уже много лет, поэтому я не представляю, что он сейчас делает и где находится. Просто меня в свое время предупреждал о нем Энви.
— Ты думаешь, Хоэнхайм как-то связан со всем этим? — спросил Марко.
— Есть те, кто видел Истину, а есть те, кто и есть Истина. Ван Хоэнхайм больше чем просто сверхсущество. По сравнению с нами, он — Бог, хотя по факту им и не является. По природе он человек, но возможности его безграничны.
— И ты все это знаешь, потому что… — начал Шрам, но Рейли осмелилась перебить его.
— Потому что я знаю Отца. Они с Хоэнхаймом связаны. Похожи, как близнецы. И способности у них практически одинаковые.
— Практически? — уточнил Марко.
— Сложно ответить на этот вопрос, — произнесла она с горькой усмешкой. — Просто я не знаю предела их возможностей, поэтому не могу судить, насколько они одинаковы.
— И как же нам тогда остановить этого Отца? — пробубнил Марко. Его плечи опустились, а пальцами он сильнее сжал дневник брата Шрама.
Рейли поджала губы и опустила взгляд в пол. Единственный способ выжить — сбежать из страны. Но такой ответ никого из собравшихся вокруг нее не удовлетворит. Поэтому она просто молчала, давая понять, что не знает.
— Надо еще покопаться в этих записях, — задумчиво произнес Марко.
— В этих записях ничего путного нет, ты это понимаешь, — отрезала Симона. — Нужно разгадать шифр, и только тогда, но ничуть не раньше, эта околесица станет внятной. Если здесь вообще есть шифр. Знаешь, сколько в свое время я встречала горе-алхимиков, которые путались в собственных словах, пытаясь найти то, о чем они не имели представления?
— Шифр должен быть, — прохрипел Марко, в надежде перечитывая то, что практически выучил наизусть.
Рейли закатила глаза и встала на ноги, намереваясь отойти в сторону от огня. Ее за плечо схватил Зампано и грозно посмотрел. Джерсо стоял рядом и щетинился так же, как и его приятель.
— Куда собралась? — процедил он.
Рейли смерила его усталым, полным сарказма взглядом. Но тот этого не понял и по-прежнему ждал ответа. Он сильнее сдавил ее плечо, желая и вовсе сломать его, но Симона даже не дернулась от боли. Зампано ее подопытный, и пусть Рейли находилась в очень шатком положении, но он для нее так и остался тем человеческим материалом, из которого она делала химер. Ее немного веселила вся эта ирония, что теперь они довлеют над ней, поэтому даже позволяла им в какой-то степени испытать все краски власти. Но у всего есть предел, и Рейли почувствовала, что он настал. Ее взгляд переменился, и Зампано и Джерсо теперь узнали в нем ту самую садистку, что сделала из них химер.
— Забавно, что именно вы двое больше всего строите тут из себя моих жертв. Беспощадная докторша, — Рейли подняла брови «домиком» и заговорила театрально жалобно, — изувечила ваши праведные жизни, превратив в монстров… — Она сделала паузу и добавила уже своим более низким тоном: — Я права? Хотите рассказать всем, какая я ужасная? Так это уже не новость. Лучше поведайте о том, кем были до того, как стали химерами, и почему именно вас выбрали на эти роли. Но еще более любопытны те вещи, что вы начали творить уже после своего перевоплощения. — Рейли снова сделала паузу, чтобы каждый понял и проанализировал ее слова. Зампано слегка расслабил хватку, потому что внутри у него все начало дрожать от вины и добивающего взгляда Симоны.