— Думаю, что чем ближе Тот Самый День, тем сильнее военные будут давить, чтобы помешать вам что-то сделать. И если им будут помогать гомункулы, шансов нет.
— Полковник Мустанг на нашей стороне, — произнес Ал, а Кимбли с Рейли только усмехнулись. — И генерал-лейтенант Армстрог тоже.
Кимбли тут же изменился в лице.
— Если армия Бриггса окажется в Централе в разгар событий и сможет удержать войска фюрера… Генерал-лейтенант не упустит шанса раздавить своих начальников. И полагаю, она на это способна.
— Нам нужно средство связи с каждым, кто участвует в деле, — сказала Симона. — Если мы все разбредемся в разные стороны без какой-либо перспективы сойтись в одной точке, все пойдет прахом. Почти за год возможно всякое, и нельзя исключать, что таким составом мы можем больше не встретиться. Распланировать дальнейшие действия и то, как мы свяжемся друг с другом в случае их изменения, нужно именно сейчас.
Кимбли задумчиво тер подбородок, перебирая различные варианты. Каждый раз, отметая очередной, он хмыкал и принимался размышлять над следующим.
— Гомункулы так сильны потому, что используют энергию многих душ, — произнес он с легкой улыбкой. — Мы тоже можем воспользоваться этой схемой.
— Использовать философский камень? — уточнил Марко, слегка побледнев.
— Можно сказать и так, — ответил Багровый и перевел взгляд на Альфонса. — Нужно собрать как можно больше людей, готовых помогать вам. И они должны быть надежными. От них будут зависеть наши жизни. Эти люди должны на этот год забыть о своих прошлых жизнях, и стать теми, кто сможет затеряться в толпе. Таксистами, официантами, почтальонами, да даже продавцами цветов. И рассредоточиться по Аместрису, чтобы в каждом более менее крупном городе было два человека. Второй — для страховки, если с первым что-то случится. Дело рискованное, не у всех хватит духа пойти на него.
— Я вас понял, подполковник, — произнес Ал. — У нас есть друзья, готовые нам помогать, я уверен в этом.
В течение долгих часов велись разговоры о планах до Того Самого Дня, которые необходимо притворить в жизнь, однако Симоне все еще не нравилась шаткость их положения. Слишком много было этих «но» и «если». Однако выбор у них не большой, другого варианта не остается. Только довериться друг другу, выжить во что бы то ни стало и завершить свое задание, чтобы в нужный момент сыграть свою партию в этой пьесе.
Вдруг Симону как током ударило. Они слишком сильно сфокусировались на действиях Отца, гомункулов и центральной армии, что совершенно упустили из виду еще одну сторону.
— Погодите, — она остановила яростный спор Кимбли со Шрамом, который уже становился перепалкой на грани рукоприкладства. — Есть еще одна деталь, которая ушла из виду.
Все замерли в ожидании, ведь после стольких часов анализа все казалось таким кристальным.
— Конечно, я была одной из главных ученых-алхимиков у гомункулов, но… Я не единственная.
— Человек с золотым зубом… — задумчиво произнес Кимбли, вспоминая того, кто в больнице Севера поднял его на ноги после ранения в бою со Шрамом.
— Его имя Клаус Вебер. Я отвечала за химер, души, прикрепленные к предметам, философские камни и частично за Третью научную лабораторию и Первую больницу Централа. А он отвечал за остальные, гомункулов и…бессмертную армию. Это его наработки, и я практически не имела доступа к ним, поэтому знаю не все.
— Что? — удивился Марко.
— Это уже было после того, как мы вернулись из Ишвара. Тогда возникла идея создать идеальных бойцов, способных без страха и сожаления бросаться в бой. Конечно, есть специальные медикаменты для живых, но на каждого солдата не напасешься, да и они умирают от ранений. А тут такая возможность создать идеальную бессмертную армию. Это куклы-манекены, сделанные из специально созданного материала, в которые вживили энергию душ из философских камней.
Марко начал качать головой, а Уинри и Мэй не сдержали девичьих вздохов. Остальные же напряглись, представляя себе силу такого воина. У Кимбли на лбу даже появилась глубокая морщина, и взгляд посуровел. Солдаты Бриггса, какими бы беспощадными и бесстрашными они не были, все же оставались людьми, которым всегда в физическом плане будет далеко до модифицированных воинов.
— Когда последний раз я присутствовала при эксперименте, душа просто не закрепилась за телом, потому что это был новый способ внедрения — не через алхимический круг, а через жидкость, вкалываемую внутрь манекена.
— Так значит, эта армия попросту не готова? — уточнил Марко.
— С того момента прошло около полугода. А до Того Самого Дня еще год. Вы же понимаете, доктор, что в любой день в течение этого времени, у них есть возможность успешно завершить этот эксперимент.
— Если они бессмертны, то их невозможно убить? — удивился Альфонс.
— Если им все же удастся прикрепить душу к манекену, то, чтобы убить его, придется либо уничтожить сам манекен — сосуд для души, либо другим способом разъединить его и эту жидкость.
— Почему ты сообщаешь об этом только сейчас? — спросил Марко, пытаясь в своей голове уложить эту новую информацию. — Столько времени мы не знали этого… Это все меняет.
— Это ничего не меняет, — отрезал Кимбли. — На другие планы эти куклы не повлияют. И еще не факт, что Веберу удастся завершить этот эксперимент.
— Но если все же получится, — вступил Шрам, — то армия Централа станет непобедимой.
Все в очередной раз переглянулись между друг другом, но никто не стал озвучивать свои опасения и переживания. Это как подливать масло в огонь. Каждый действительно боялся за жизни своих близких и собственную. Но если начать нагнетать обстановку еще сильнее, лучше от этого никому не станет. К своим страхам добавятся еще и чужие.
Симона посмотрела на Кимбли, пытаясь понять степень искренности в том, что он сейчас делает. Багровый из тех людей, которые не станут творить что-то навязанное посторонним человеком, если сами того не хотят. А значит, сейчас он действительно перевернул шахматную доску, продолжая партию за другие фигуры.
— Это все. — сказал Багровый, поняв, что больше не о чем говорить. Он поднялся с места, и все встали вслед за ним. Кимбли ухмыльнулся и вышел из комнаты.
Рейли отправилась за ним, попрощавшись на ночь с остальными. По дороге она догнала Кимбли, устремившегося к ее домику, но не стала его останавливать. Когда они снова оказались в тепле, и Багровый решился снять с себя тяжелую, но теплую шкуру, и сесть за стол, Симона подошла и обняла его сзади, уткнувшись носом в макушку.
— Спасибо, что делаешь это, — сказала она.
— Я рассчитывал на другую благодарность, не все мои конечности замерзли, — посмеялся Кимбли. Он потянул ее за руку вниз, а сам запрокинул голову назад. Их глаза встретились, хотя лица были развернуты по отношению друг к другу. — Если в этом противостоянии победят люди, нас с тобой посадят пожизненно, — серьезным тоном произнес он, сбивая всю игривую атмосферу, которую только что сам навел. — И я рассматривал разные варианты, в одном из которых мы с тобой были по разные стороны. В процессе меня бы скорее всего убили гомункулы. А ты снова осталась бы одна.
Рейли ничего не ответила, продолжая вглядываться в его глаза.
— И я выбрал другой вариант. Тебя. Смерти я не боюсь, мне даже нравится ее привкус во рту. Перед ее лицом я будто обретаю себя, понимаю, кто я есть на самом деле. Но меня бросает в дрожь от одной мысли, чтобы снова бросить тебя. Странно, правда? Поэтому пусть лучше мы либо умрем вместе в борьбе за жизнь, либо до конца дней будем отбывать срок в одиночных камерах. Видеться только раз в год на общей прогулке. Но зато я буду знать, что ты рядом, и слышать, как за стеной бьется твое сердце.
— У нас есть шанс сбежать сейчас, — произнесла она после долгой паузы. — Завтра утром все разбредутся своими дорогами, и мы будем свободны.
— Пока ты чувствуешь над собой Дамоклов меч из вины, ты не сможешь стать свободной. Мы завершим все до конца.
Рейли хотела его поцеловать, но Багровый продолжал смотреть на нее твердо и уверенно. Это был взгляд солдата, воина, готового бороться за то, что ему дорого.