Кругом стояли пыль и дым от взрывов, и ничего не было видно. Отсутствие звуков борьбы пугало ее, ведь это означало, что бой окончен. Но кто его завершил?
— Зольф! — выкрикнула Симона, понадеявшись, что Прайд уничтожен.
— Доктор Рейли? — в ответ раздался удивленный возглас Эдварда откуда-то из глубины дымовой завесы.
Симона помчалась в ту сторону, спотыкаясь, но стараясь не упасть, чтоб так нелепо не расшибиться. Она увидела красные всполохи алхимического преобразования, и пол задрожал. Как только пыль перестала скрывать два силуэта, Рейли прибавила ходу.
Невольный вскрик разрезал воздух. Симона оцепенела при виде захлебывающегося кровью Кимбли. Эдвард выровнял пол под ним, и сейчас зажимал его шею своим красным плащом. Она знала, что срочно нужна медицинская помощь, но как? У него слишком сильное ранение. В полевых условиях без специальных лекарств и инструментов она ничего не сможет сделать.
— Доктор Рейли! — выкрикнул Эдвард.
Симона почувствовала, как ее руки затряслись. Время идет, а она не может пошевелиться из-за шока. Кимбли медленно умирает у нее на глазах, хрипит, но борется за жизнь. А у нее нет докторской сумки, нет философского камня. Багровая кровь уже подступила к ее ногам. Если она и дальше продолжит бездействовать, Зольф действительно умрет. Эдвард хоть и пытается остановить кровотечение, но его попытки ни к чему не приведут. У Рейли нет другого выбора, кроме как использовать все, что у нее есть, если это потребуется. Только нужно успеть до того, как Кимбли испустит последний вздох, иначе все тщетно.
— Доктор Рейли! — завопил Эдвард, пытаясь голосом вывести ее из ступора. Симона тут же очнулась и упала рядом.
Кимбли двигал губами, пытаясь что-то сказать. Он кашлял, отплевывая кровь, тяжело дышал, как будто что-то сдавливало грудь. Его взгляд стекленел с каждой секундой, а крови становилось все больше.
— Мне нужна будет твоя помощь, Эдвард. Когда скажу убрать зажим, ты сделаешь это.
Элрик немного растеряно кивнул. Она мелом начертила круг преобразования для восточной алхимии, которому ее научила Мэй, и приготовилась. Пусть она еще не до конца изучила все тонкости такого рода медицинской помощи, но другого выбора у нее нет. Да и столько лет в медицинской академии, год в Ишваре, а потом и практика в Централе не прошли зря. Она опытный доктор и справится с ранением. Сейчас в какой-то мере Кимбли даже повезло — Рейли именно тот человек, кто готов на все, чтобы спасти его.
Она сосредоточилась и резко выдохнула.
— Давай. — Симона кивнула, а Эдвард выполнил ее указание.
Хлынул яростный поток крови, и Рейли мгновенно произвела реакцию. Глаза Кимбли закатились, и он опустил веки.
— Это все? — спросил Эдвард.
— Нет, — ответила Симона.
Она попыталась проверить зрачки, но без фонарика ничего не получалось. Она посмотрела вокруг. Не было никакого намека хоть на какую-то технику, которую можно преобразовать в простой фонарик.
— Эд! Там луч солнца. Отрази его от своей руки так, чтобы я могла проверить зрачки, быстрее.
Элрик тут же подскочил и принялся подбирать угол наклона.
— Вот так, стой! — Рейли приоткрыла сначала одно веко, затем другое. — Реагирует. Все, иди теперь сюда. Рассказывай, что еще было. — Симона начала ощупывать и осматривать все тело Кимбли, начиная с макушки. Дойдя до ребер она поняла, что они сломаны, но кроме наложения тугой повязки она ничего не сможет сделать.
— …и Прайд связал меня. Ему нужно было мое тело, и я… Багровый спас меня, — Эд поджал губы. — Кимбли отвлек Прайда на себя, и я смог вырваться, но…
— У него вывих бедра, — прервала его Симона, ощупывая это место. — Я надеюсь, что это вывих, перелом бедра выглядит серьезнее.
— Да, Прайд поднял его в воздух и ударил об пол. А потом хотел перерезать горло, но Кимбли успел повернуться. Поэтому здесь только порез. И потом уже я…
— Его надо вправлять.
Симона преобразовала пол под Кимбли, и тонкие прутья из бетона обвили тело Багрового, четко фиксируя и прижимая его.
— Эдвард, тебя ждут наверху, тебе не обязательно здесь находиться.
Немного подумав, Элрик уверено кивнул. Он повернулся к ней напоследок и указал пальцем на огромный валун.
— Я оставил Сэлима здесь, — сурово произнес мальчик и тяжело посмотрел на Симону. — Его философский камень уничтожен, но он продолжает дышать.
Рейли кивнула и проводила взглядом Эдварда. Тот создал себе подъемную площадку и умчался на поверхность продолжать битву. А Симона повернула голову к Кимбли, который находился без сознания. Она подумала, что это даже хорошо, потому что боль будет неимоверная, а лекарств у нее нет.
Симона крепко вцепилась в ногу, коленом фиксируя ее в правильном положении, и со всей силы резко дернула. Раздался жесткий хруст, и Багровый со вскриком открыл глаза, придя в себя. Он часто задышал, и Симона увидела капли слез на его ресницах. Рейли убрала путы обратно, и подсела к его лицу ближе.
— Я здесь, — она взяла его лицо в ладони и нагнулась к нему пониже, коснувшись своим лбом его. Слезы пошли непроизвольно, а все ее тело затряслось от напряжения. — Я здесь.
Дрожащая холодная рука Багрового мягко опустилась на ее запястье. У него не было сил даже смотреть на Рейли. Веки предательски опускались, и так тяжело было поднимать их снова. Кимбли знал, что пока он в сознании, она не сделает страшную глупость. И он должен, он просто обязан быть с ней, чтобы не допустить подобное.
— Не смей, — прошептал он слабым голосом.
— Тихо, тебе надо молчать, пока я не придумала, что делать дальше.
— Не смей преобразовывать себя, чтобы спасти меня, слышишь? — Кимбли последние слова произнес очень невнятно. Ему начало казаться, что реальность расползается по швам. Все стало мутным, будто по воде пошли круги. Он уже не чувствовал своих конечностей. Он не понимал, что его рука безжизненно упала на бетон в его собственную кровь. Стало холодно, но не так, как бывает на морозе. Словно этот самый холод внутри, и он течет по венам. Веки теперь оставались закрытыми дольше. Тьма постепенно окутывала, поток мыслей то и дело прерывался на жуткую тишину. И будто не осталось ничего. Только мольбы любимой женщины еще доносились до ушей, но все равно как через пелену. Он хватался за них, пытаясь удержаться и сдержать обещание. Не оставлять ее. Во что бы то ни стало выжить. И как только эта мысль плотно сформировалась в его голове, сознание окончательно покинуло Кимбли.
_____
Веки задрожали и поднялись. Кимбли увидел больничную палату, а сам он лежал в койке, подключенный к аппаратам и капельнице. Закатные лучи солнца прорезали дешевые занавески нагревая и без того душную комнату. Рейли рядом не оказалось, и даже никаких признаков того, что она здесь, не было. Он лежал совершенно один, и сердце Багрового неприятно сжалось. Последнее, что он помнил, как потерял сознание лежа в луже своей крови. И Симона, которая пыталась его спасти… Если он сейчас здесь, дышит, значит, ей это удалось. И если Централ на месте, значит, Отца победили.
Кимбли попытался сесть, но сил по-прежнему было мало. Все тело ныло. Он приподнял одеяло и больничную рубашку. Торс перемотан бинтами, на бедре фиксирующая повязка. И даже катетер вставили в мочевой пузырь. Как унизительно.
Дверь открылась, и надежда в груди ярко блеснула. Багровый натянул на лицо ухмылку, приготовившись пошутить, но в палату вошла полная медсестра средних лет.
— О! — воскликнула она от неожиданности и засуетилась возле койки. — Вы проснулись!
— Не должен был? — спросил Кимбли.
Медсестра смерила его неоднозначным хмурым взглядом и принялась менять капельницу.
— И долго я был без сознания?
— Около шести часов, — ответила она. — Вам перелили кровь, восстановили давление и нормальное сердцебиение. У вас вывих бедра и сломанные ребра, а так же ушибы внутренних органов. Все намного серьезнее, чем кажется на первый взгляд, поэтому лучше бы вам не двигаться.