— Не дышать и не жаловаться. И буду любимым пациентом, да?
— Любимый пациент тот, которого нет, — ухмыльнулась она.
— Я могу своего доктора увидеть? — спросил Кимбли, когда она уже засобиралась уходить. — Больно так, что даже дышать трудно. Но если это нормально…
— Я скажу, доктор поставит вам обезболивающее. Только после всего, что произошло, очень много раненных. Поэтому к вам зайдут не сразу.
Медсестра пошла на выход, но задержалась и повернула голову на Багрового.
— Вам очень повезло, — поджав губы, сказала она. — Не все смогли выжить в этом аду.
Багровый ничего не ответил, но понял, что женщина явно потеряла кого-то в этой битве. При этом она как положено вышла на работу. И он поразмышлял бы об этом еще, если бы отсутствие Рейли так не тревожило его. Не знать что-то для него было настоящей пыткой. Намного хуже, чем-то, как сейчас болело все его тело.
Дверь открылась, и Кимбли лениво повернул голову. На пороге стояла Симона в хирургическом костюме и белом халате сверху. Кимбли резко выдохнул и тут же непроизвольно сморщился от боли в груди. Держа в руках еще один пакет капельницы, Симона подошла к его койке. Рядом она катила небольшой баллон с кислородом, трубки от которого она подсоединила к носу. Лицо у нее осунулось, кожа побледнела, а под глазами были темные круги. Она поставила капельницу и тут же села на кровать с такой отдышкой, будто только что бегала.
— С возвращением. — Симона улыбнулась и поправила его пряди, закрывающие лицо.
— Что с тобой? — спросил он, взяв ее за руку.
Она стыдливо опустила глаза и горько усмехнулась. Рейли старалась дышать глубоко, но словно что-то внутри нее мешало сделать полный вдох.
— Помнишь, ты просил меня не преобразовывать себя, да? — ответила она, а Кимбли тут же напрягся. — У меня не осталось выбора. Ты умирал, потому что потерял много крови. Давление упало, сердцебиение снижалось…
— Симона… — процедил Кимбли, чувствуя злость на себя. — Если бы я только не кинулся спасать глупого пацана…
— Эдвард спас всех нас, а раз ты помог ему… Зольф, только благодаря тебе этот мальчишка выжил в тот момент, неужели ты не понимаешь? Если бы ты этого не сделал, никого бы из нас сейчас не было в живых.
— Ты преобразовала себя…
— Сейчас это уже неважно. Я сделала то, что должна была. К тому же я не полностью вылечила тебя, а сделала так, чтобы ты смог дотянуть до больницы.
— У тебя забрали легкое, да? — спросил Багровый.
— Да, одно. Дышать теперь тяжеловато, но кислород спасает. Как привыкну, баллон будет уже не нужен.
Кимбли нахмурился и сжал зубы. Симона посмотрела на монитор, где показывалось его сердцебиение и давление, и усмехнулась, когда поняла, что они повыселись.
— Ты, конечно, можешь позлиться на себя, но удовольствие будет коротким. Скоро начнет действовать трамал. Он снимет напряжение и боль, но действует с седативным эффектом, — объяснила она.
— Все не так должно было быть, — сказал он, чувствуя, как тело расслабляется. — Мы должны были сбежать во время разгара.
— Да, но кто ж знал, что у Отца есть способ выудить ценных жертв? Считаешь, что допустил ошибку? — улыбнулась Рейли. — Вспомни, что ты говорил мне об Эдварде и «ошибках».
Кимбли улыбнулся, чувствуя, как боль стала отступать.
— И что теперь с нами будет? — осторожно начал он.
— О, сейчас всем не до нас. Идет дележка власти, и мы в подвешенном состоянии. Поэтому пока что я просто хирург, как и была, а ты подполковник и государственный алхимик. Амнистию подписал Кинг Брэдли. Все зависит от того, в каком свете выставят фюрера. Если объявят врагом народа, то всех его приближенных посадят. А если решат скрыть правду от граждан… Честно говоря, я пока не хочу думать об этом.
Она провела пальцами по его щеке и наклонилась поближе, чтобы поцеловать, но в этот момент дверь открылась, и через порог переступил Мустанг, а за ним та медсестра.
— Полковник, пожалуйста, — она пыталась его задержать. — Доктор Рейли, он ворвался несмотря на запрет.
— Да, я вижу. — Симона повернулась, а Мустанг в сопровождении Хоукай встал напротив койки Багрового. Медсестра фыркнула им вслед что-то о культуре и закрыла дверь.
— Пришел зачитать мне мои права, Огненный? — усмехнулся Кимбли. — Я тут на трамале, так что меня сейчас ничто не способно вывести из себя, даже твое лицо.
Мустанг, прикрыв глаза, приподнял уголок губ.
— Язвишь? Это хорошо.
— Мне внутривенно наркотик вливают, чего грустить?
— У вас что-то конкретное, полковник? — спросила Рейли, не вставая с постели.
— Как долго будет восстанавливаться подполковник Кимбли? — спросил Мустанг.
— С его букетом в лучшем случае два с половиной месяца постельного режима и полгода реабилитации амбулаторно.
Кимбли хотел что-то возразить, но вдруг понял, что и так все хорошо. К чему беспокоиться?! Быть прикованным к постели на два с лишним месяца? Пусть так. Полгода быть под присмотром, как ребенок? Ну что ж, так тому и быть. Внезапно вся жизнь начала казаться ему прекраснее некуда.
— А как ваше состояние, доктор Рейли? — спросил Мустанг.
— К чему эти вопросы, полковник? — с сомнением спросила Симона. Она глянула на Кимбли, а у него на лице уже отражалась беззаботность и сладкая наркотическая нега.
— Мой отдел будет заниматься восстановлением Ишвара. Там все началось для нас с вами, — он многозначительно посмотрел на Симону. — В свое время мы с Багровым алхимиком приложили немало сил, чтобы сровнять с землей то место. А сейчас настало время вернуть все на свои места.
— Хочешь, чтобы я помогал отстраивать Ишвар, который когда-то уничтожил? — Кимбли сел, опираясь на изголовье койки.
— Альтернатива у тебя не из приятных, Багровый, — усмехнулся Мустанг.
— Ближайшие полгода можете на него не рассчитывать, полковник, — ответила Рейли.
— Вас это тоже касается, доктор Рейли. Там необходимо организовать больницу, реанимацию. Все как положено, понимаете?
— Отстроить то место, которое мы разрушили. Лечить больных там, где ставили на них опыты. Если такова цена свободы, то это равноценный обмен, — произнес Кимбли. — Мы согласны.
— Ты сейчас не в том состоянии и не можешь принимать решения, — строго сказала Рейли.
— Могу, — отрезал Кимбли. — Как раз боль ушла, и я могу видеть реальность как она есть. Так и запиши, Огненный, через полгода, когда я восстановлюсь, мы с доктором Рейли отправимся в Ишвар.
— А чего ждать? — в палату вошел Марко, слегка улыбаясь.
Симона с сомнением взглянула на него и потянулась к вентилю, чтоб добавить кислорода, потому что дышать стало тяжелее. Он показал философский камень, и все встало на свои места.
— А я думал, что потерял его, — Кимбли заулыбался, но никто не воспринял его хорошее настроение как издевку.
— Ты и потерял, но его нашли, — ответил Марко.
— Вас обоих вылечат, и вы будете работать на государство, — добавил Мустанг.
— Я так понимаю, под вашим чутким руководством, да, полковник? — с усмешкой спросила Рейли.
Оказаться снова здоровой было заманчивой идеей, но как бы все это не обернулось потом против них. Рейли посмотрела на Кимбли, но ждать от него сейчас адекватного ответа было сложно. Он уже согласился, даже не зная, что их вылечат. А теперь будет только рад.
С другой стороны даже если бы они отказались, избавиться теперь от дамоклова меча над головой не удастся. Вернули бы Кимбли в тюрьму, а Рейли посадили бы рядом, даже не взглянув на все, что она сделала для победы над Отцом. Но это лишь в случае отказа.
— Фактически вы будете свободны, — пояснил Мустанг. — Но за то, что доктор Марко сделает вас полностью здоровыми, вы должны будете приложить руку к восстановлению Ишвара.
— Ее первую, — махнул рукой Кимбли. Его глаза уже слипались, но он держался.
Симона поднялась на ноги и встала напротив Марко, опираясь на баллон.