Он спас своего господина, но убит был наследник трона,
Не смог уберечь Галланда, принца не спас герой.
Так Абеляр отважный стрелу смертоносную принял, Метившую в Пеллинора был закрыт героем барон.
Воспойте же Абеляра! Пойте об Абеляре!
Да славится имя героя, будь вечно прославлен он!
- Хватит! Не могу больше! - в замешательстве закричал лучник. - Это все незаслуженно. Я его подвел! Принц погиб, а я ведь знал, что тогда на трон взойдет Сорстан. Я должен был защищать принца и не защитил, из-за меня рухнула Старая Вера.
Катрик склонил голову.
- Что ж, как бы то ни было, а я горд встречей с тобой, мастер лучник. Ух! Ведь были люди раньше! Теперь-то молодежь...
- Совсем стыд потеряла? - предвосхитил Каспар его вечную присказку.
Катрик удовлетворенно кивнул.
- Я в свое время тоже так считал, - рассмеялся Абеляр.
Брид замахала на них руками.
- Тише! Вы опять привлекаете к себе внимание! Каспар оглянулся через правое плечо и решил, что Брид зря беспокоится. Ближайший лесничий смотрел не на них, а просто пробегал глазами туда-сюда. Другие души тоже переговаривались на ходу, правда, большинство задумчиво смотрело вперед, уже обретя мир с собой и со своей прошедшей жизнью, найдя ответ на вопрос о ее смысле.
- Не туда смотришь. - Брид указала глазами налево.
- Да он тоже на нас не смотрит, - возразил Каспар.
- На нас - нет, зато глядит на Папоротника и скоро поймет, что тот с нами.
Больше Каспару ни о чем спрашивать не требовалось. Папоротник вел себя даже хуже, чем человек-лошадь. Остальные души шли спокойно, а лёсик все время метался то влево, то вправо, расталкивая их локтями и поминутно оглядываясь назад.
Брид скользнула к нему, чтобы сделать строгое внушение. Папоротник тут же ухватил ее за руку и повеселел, но не успокоился. Однако же Брид удалось заставить его идти помедленнее, и вскоре остальные торра-альтанцы поравнялись с ними.
- Что за глупое животное? - прошипел Абеляр. - Куда тебя несет все время?
- Надо бежать, - пискнул Папоротник. - Видишь, какие у них луки!
- Научись себя сдерживать, - сказала рогатому лёсику Брид.
- Ты что, не видишь, что только хуже делаешь? - сердито спросил его Абеляр. - Или ты совсем дурак?
- Да тебе попросту все равно! - вспылил Папоротник. - Ты просто не понимаешь, как это важно. Не твоего ведь детеныша в любой миг могут волки разорвать.
- Да замолкни же ты! - зарычал лучник. - Что один какой-то детеныш значит по сравнению с судьбой...
- Это моя дочка! Тебе неясно - я за нее отвечаю! Я ей нужен, и я должен вернуться и о ней заботиться! - В отчаянии Папоротник затопал копытцами и принялся заламывать ручки.
Брид погладила его по плечу.
- Мы вернемся, Папоротник, обещаю тебе. - Абеляр, ворча, отвернулся. Это не объяснишь тому, у кого своих детей никогда не было.
- Откуда вы знаете, что у меня не было детей? - сердито спросил лучник.
- Всякому понятно, - со смехом ответила Брид. - Человек, у которого они есть, не стал бы так отважно бросаться в бой, защищая барона и принца. Тот, кому нужно заботиться о своих детях, в первую очередь думает именно о них.
Катрик был впечатлен ее способностями.
- Вот ведь - вроде такой молодой девушке рано еще знать, что чувствуешь, когда воспитываешь детей, а она знает!
- Достаточно посмотреть, как ведут себя люди, - объяснила Брид. - Если у человека нет детей, мир принадлежит ему, а если есть, то мир сводится к детям. Так и должно быть, потому что дети это будущее.
Они шли через темный лес. Настроение у Каспара понемногу улучшалось. Звука охотничьей трубы давно не было слышно, и как он надеялся, до прохода оставалось уже немного. На деревьях по-прежнему шелестела весенняя листва, а вот земля стала сырой, и росший вдоль тропинки орляк сменился тростником и миртом с белыми, похожими на звезды цветами. Путь шел под уклон. Чибис кружил над гнездом, повторяя жалобную песню. Каспар испугался за его птенцов: нет ли в камышах горностая или травяной змеи? Впереди показалась пустошь, над ковром рыжего вереска торчали высокие стебли дрока, одетые по весне победоносным желтым цветом.
Начало моросить. Каспар раньше думал, что в Ри-Эрриш дождя никогда не бывает; оказывается, ошибался. Вода смыла все краски природы, оставив лишь тени, бледный туман и едва видимые очертания. Деревьев уже не было, но, как и говорил Абеляр, лесной закон действовал и здесь.
- А что, птицы тут тоже принадлежат к колесу жизни? - спросил Каспар, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей.
- Вряд ли, - ответила Брид. - Морригвэн считает, что существа Иномирья рождаются и умирают всего один раз. Им страшен не возраст, только насильственная смерть, а тогда они возвращаются в сияние великого бога солнца. Его пламя сжигает душу дотла. Здешние животные не похожи на тех, что обитают в нашем мире и после смерти возвращаются к Матери, чтобы она возродила их своей любовью и дала новую жизнь.
- Места кругом напоминают Кеолотию, правда?
- Это и есть Кеолотия! - раздался сзади насмешливый голос. Он принадлежал женщине в пурпурном платье из атласа, растянутом обручами, обшитом по подолу узорчатой бахромой и снабженным глубоким декольте, так что обширная грудь так и переваливалась в такт шагам. Туфли у женщины были на высоких деревянных подошвах, чтобы добавить хозяйке росту.
- Ведь идет дождь, вы заметили? - продолжила она. - Каждому совершенно ясно, что мы в Кеолотии. Или ты йомен-недоучка?
- Может, и так, - ответил Каспар, не видя причины рассказывать о себе правду.
Лицо у женщины было раскрасневшееся, хотя и с приятными чертами. И фигура, должно быть, тоже отличалась когда-то красотой, только с возрастом уж слишком расплылась. Причем не здоровой полнотой, какая от хорошего питания, уравновешенного тяжелым трудом или необходимостью подолгу бывать на морозе, а жирной тучностью, причина которой лень.
- Я так и думала, - пропыхтела женщина. - Невежественная чернь. Ненавижу это место, и ходить пешком тоже ненавижу. Кушать нечего, слуги все куда-то разбежались... О! Мальчик, ты будешь моим лакеем, - объявила она, потом взглянула на Брид. - А ты, девушка, пойдешь ко мне в горничные. Я богата, и платить вам стану хорошо.
- С удовольствием! Почту за честь служить столь прекрасной леди. Брид еще больше усилила свой и без того звучный горский акцент и присела в неуклюжем почтительном реверансе. - Только чем, госпожа, вы будете мне платить?