В жизни она почти всегда была невосприимчива к запугиванию, не испытывала чувства паники, из-за чего опять ловила на себе недоумевающие взгляды людей. Просто то, что она видела и чувствовала в тот проклятый день пожара, с лихвой переполнило чашу её эмоционального порога восприимчивости. Подумаешь, книга о любви с грустным концом или детская страшилка... Но несколько раз она и сама ловила себя на мысли, что не чувствует никаких эмоций в ситуациях, когда все смеются или рыдают. Она контролировала себя всё время, и поэтому ей хватило сил попросту избавиться от многих эмоций. Это было просто. Она всего лишь отстранилась от мира, что, учитывая её отношение к живущим в нём людям и отношение к ней самих людей, было не так уж и неприятно.
В этом трижды проклятом ею сне она чувствовала и воспринимала всё намного острее, чем в реальной жизни. Почему «ненастоящее» так трогало её душу, тогда как «настоящее» вызывало отвращение? Почему воображаемые миры так манят нас всех и настолько легко заменяют собой действительность? Казалось бы — вот она, настоящая жизнь. Но что-то в ней было поддельное. Люди? Окружение? Чувства? Цены на пирожки? Она и сама не знала. Но была уверена: не так уж много хорошего в том, что кто-то называет «реальностью».
Отвращение при виде скелета взяло верх над её самообладанием, и девушку чуть не вырвало.
«А ведь она обращается с ним как с живым. Поёт ему, кормит, заботится. Это всё равно, как если бы она так же ухаживала за старой веткой или камнем. А если бы и я так делала? Если бы отказалась поверить в смерть родителей и выкопала бы их из могил? Одевала бы, здоровалась, рассказывала, как прошёл день? Мнимое, нереальное, но утешение, ощущение нормальной жизни, которое заменяет собой отвратительную настоящую жизнь. А может, не совсем настоящую и не совсем жизнь?»
На одну секунду Алисе мысль о такой жизни показалась неплохой. В таком случае придётся жить вдали от остальных людей, но с ними она и так не любит иметь дела. Пришлось бы постоянно поправлять скелеты, разговаривать с ними, готовить им еду, как и настоящим людям. Тогда чем же такой вариант жизни хуже, чем жизнь с реальными людьми?! Говоришь и действуешь за них ты, и, что бы ты ни сказал и ни сделал, они всегда поймут или промолчат, когда нужно. Нет — всё же это не умещалось в её голове.
Герцогиня, вдоволь накричавшись, вернулась к креслу и, не обращая никакого внимания на Алису, принялась сюсюкаться со скелетом.
— Ты мой миленький, простудишься, если будешь вылезать из пелёнок. Давай, давай маленький. — И она завернула его в упавшую тряпку. Герцогиня даже покрикивала за него, пока пеленала.
Алиса, всё ещё не вполне понимая, что происходит, решила попытать счастья со Стряпухой. Подойдя к ней, стоявшей у кухонного шкафа, девушка не успела открыть рта, как с ней заговорили.
— Ну привет! — любезно и мило начала Стряпуха. — Как дела?
— Что?
— Не отвечай! Вижу, что неплохо! — продолжила чашкометательница, с улыбкой на лице оттирая жестяную миску от нагара. — Повзрослела, похорошела. Надеюсь, что не впала в бред, как некоторые.
Герцогиня бросила недовольный взгляд на обидчицу и вновь начала сюсюкаться со скелетом.
— Вообще-то всё плохо! Очень! — возразила Алиса, опасливо озираясь по сторонам. — Теперь здесь всё стало намного хуже. Раньше все в этом месте были просто очень странными, а теперь окончательно свихнулись!
— Да-да... У меня тут то же самое. Быть просто странным — трудно, а сойти с ума легко!
Она разговаривала с Алисой как со старой подругой вечерком у камина.
На Стряпухе было куда более странное одеяние, чем на Герцогине. Это было что-то наподобие платья без юбки, сделанного из металлических полосок, гладко начищенных и скреплённых между собой заклёпками. Оно широко опоясывало бёдра, было в два раза шире талии, так что при движении никаких неудобств не должно было быть. На одеянии металлической окалиной были выжжены рисунки: цветы, птицы, различные узоры. Как на обычном кухонном фартуке.
— Как попасть в замок Королевы? — сквозь зубы процедила Алиса в страхе, не понимая всего происходящего.
— Королева? Её больше нет, — как на духу ответила Стряпуха.
— Как?
— После твоего первого появления поднялся бунт, Алиса. Остальная знать свергла Королеву, и ей отрубили голову. Король бежал, а правление аристократов было недолгим — они все перетравили и перебили друг друга. Войска не осталось. Сейчас вся наша жизнь, жизнь каждого из нас пущена на самотёк. Все выживают как могут, урывая кусок там, где смогут. Но, по крайней мере, мы свободны. Живём без постоянного страха впасть в немилость Королевы, хоть её приказы по отрубанию голов силы толком не имели. А теперь ты снова появилась тут. Правду говорят — перед рассветом темнее всего.