У Алисы помутнело в глазах.
— Тьфу! Что ж — значит, я была не права и это был мой сон в твоём сне, — оптимистично подвела черту Стряпуха. — Зато теперь нет прежней рутины, скандалов, да и рамок поведения при «ребёнке»!
У Алисы задрожали руки и подкосились ноги.
— Ну ладно уж — чего добру пропадать?! — деловито сказала Стряпуха. Она собрала все кости с пола в кастрюлю, налила в неё воды и поставила на огонь.
— Говорят, самый сытный холодец получается на молодых косточках.
После этих слов к горлу Алисы что-то подкатило. Она молнией бросилась из кухни в коридор и там сразу нашла дверь на улицу. Выбежав из дома, Алиса упала на лужайку из жёлтой травы.
Её дважды стошнило в клумбу с засохшими цветами, которые медленно умирали около тропинки.
Глава 7. …это ты… ЭТО Я!
7. …это ты… ЭТО Я!
Алиса не могла поверить в то, что с ней произошло. Хуже всего, что в случившемся была виновата она сама. Её неспособность разобраться в ситуации «быть или не быть». Девушку-девочку обвели вокруг пальца. Просто воспользовались её неустойчивой психикой, нестандартным мышлением и внушили ей нечто, чему обычный человек не поверил бы никогда. Вот он, плюс общения с людьми — со временем перестаёшь воспринимать всерьёз то, что они тебе говорят. А оторванная от реальности Алиса находила любые поводы принимать то, что ей говорят, за чистую монету.
Зачем людям нужно так много времени общаться с себе подобными, чтобы в конечном итоге не верить тому, что они говорят друг другу? Почему они так много и безбожно обманывают своих собратьев и пользуются ими? Думают, что раз не я, а он убил кого-то, то сам я чист перед миром?! А может, кто-то настолько ленив и несостоятелен, что просто не может сделать сам то, что ему нужно?!
Как бы там ни было, но Алисе надоело рассуждать и делать что-то для других. Какой-то непонятный эгоальтруизм: она не любит окружающих, но хочет им угодить. Как это прикажете себе объяснить?!
Девушка просто упала в пожухлую траву лицом к земле и даже не плакала. Казалось бы, после того, что она сделала, из её глаз должен был излиться водопад слёз, а изо рта — поток скверны в адрес Стряпухи и самой себя. Но не было ничего. Только пустота. Ощущение потери чего-то недооценённого, очень важного. Наверно, так чувствуют себя новоявленные проститутки или солдаты после первого боя.
Очень медленно девушка всё-таки встала с земли и побрела куда глаза глядят какой-то машинальной походкой, словно на старое место работы. Во взгляде не было ничего нового и не осталось ничего старого. Она впервые убила человека, хоть и в своём собственном сне. Так что же было хуже — убийство животных или Герцогини? После случая с нападением и топором она рыдала и очень волновалась из-за того, что сделала. После манипуляций злой кухарки она не чувствовала ничего, но именно это ей и не нравилось. Словно всю жизнь выкачали из тела. Притом взяли и хорошее, и плохое. Пугающая пустота и апатия. Алиса читала про такую болезнь, при которой человек теряет возможность чувствовать, проявлять эмоции. Должно быть, это был подобный случай.
За нагрянувшей пустотой девушка и не заметила, как забрела в самые что ни на есть лесные дебри. Плохо ещё то, что ей было и на это наплевать. Просто идти абсолютно бесцельно, и не важно, как долго. «Земля круглая, а Страна Чудес наверняка какая-нибудь ромбическая», — думала она.
Через некоторое время Алиса добрела до высокого обрыва, с которого открывался вид на весь её сон.
Тут из-за спины раздался намуркивающий голос:
— Если бы ты выслушала меня в самом начале, всё было бы куда проще для тебя и быстрее для меня. Хотя нет — тогда бы мне ещё понадобилось время, чтобы убедить тебя в том, что я прав и знаю, что нужно делать. Теперь ты для меня как чистый чёрный холст — рисую всё, что сочту необходимым.
Чеширский Кот отчего-то постоянно озирался, нервно реагировал на любой звук и всё время или вертелся на месте, заглядывал себе за спину, или подходил к большому дереву или камню и прислонялся к нему спиной, словно постоянно ожидая нападения на свою персону.
— Чего ты хочешь? Что здесь вообще произошло? — безучастно спросила девушка.
— Ты знаешь. Нужно остановить Королеву. И это должна сделать ты, любыми правдами и «правдами».
— Так она не умерла, её не свергли?
— Странно, что ты вообще ещё помнишь эту бездарную врунью. «Ты — это я, и всё это — мой сон». Даже ребёнку понятно: это маска натянута на все глаза и уши ему и самому вруну.