— Так что же случилось с этим местом?
— После твоего исчезновения из зала суда Королева объявила всеобщую проверку. Её войска обыскивали каждый дом, каждую опушку, каждый закоулок. В итоге всю знать перерубили по формальным обвинениям. Часть войск разошлась по всей Стране Чудес и не вернулась. Другая была казнена по приказу её «психичества». Даже палача обезглавили. Это сделал Валет Червей. Только он у неё в слугах и остался. Теперь она сидит в замке на дальней стороне Дальней стороны, которую видно отсюда.
Алиса пригляделась и увидела красновато-чёрное гротескное строение готического вида.
— Но почему опять всё должна делать я?!
— Потому что Королева ждёт тебя. Она хочет, чтобы ты всё это прекратила. Она за, но только за тебя. Только от тебя Королева потерпит такую дерзость. Любого другого она прикажет казнить, и Валет это непременно исполнит.
— Ведь ты тоже хочешь избавиться от неё. Иди и убей!
— Она и так объявила на меня всеобщую охоту из-за того, что я ей не подчиняюсь и знаю, что происходит и должно произойти в этом мире. Даже идиот Кролик нападёт на меня и не пожалеет сил, чтобы доставить на отрубание головы живым или мёртвым. Королева высоко наградит того, кто это сделает. «Герой», избавивший королевство от «скверны», станет её наследником.
— В прошлый раз тебя тоже хотели казнить — и ничего…
— Времена изменились. Я вместе с ними. У тебя просто нет другого выбора, кроме как застрять в собственном разуме навсегда. Только Королева мешает тебе жить нормально. Это она затащила тебя сюда снова. Из-за её взбалмошности ты потеряла себя там и теперь должна отвоевать себя здесь. Ты же помнишь, что иногда действовала не так, как хотела на самом деле. Как будто это была не ты. В каком-то смысле эта кухарка права: Королева — часть тебя, и с этим можно справиться, только вытравив её из себя. Куда идти, ты сама уже знаешь. И… буду признателен, если ты оставишь за собой как можно больше бездыханных тел — так тебе же будет проще жить на свете. Косы и петля палача всё это делают — почему не ты?
Сказав свою речь, Кот испарился.
Долго думая и приходя в себя после всех своих оправданных опасений относительно возвращения в Страну Чудес, Алиса всё же нашла в себе слабое желание идти дальше по лесу к замку Королевы.
Она бродила очень долго, но на этот раз осознанно. И именно это начало выводить её из себя.
«Почему, когда стараешься что-то сделать или найти, ничего толком не выходит? А как только бросаешь дело, оно начинает активно двигаться, перестаёт стоять в мёртвой точке. И если особо не задумываешься над тем, что делаешь, то и получается всё лучше, чем когда активно думаешь и действуешь и пыжишься изо всех сил. Наверное, гении не думают даже о том, что будут есть на завтрак, потому что они вообще ни о чём не думают — они просто делают без размышлений. Но тогда как же простые люди добиваются успеха гения? Перестают думать?! Нет, пожалуй, наоборот. Они начинают думать за пятерых, десятерых, за сто обычных людей. Тогда почему гении не ОНИ — те, которые прилагают немыслимые усилия, волю и выворачивают себя наизнанку?! Почему гении — это бездумные амёбы, у которых всё получается по наитию? На мой взгляд, гениальным можно считать человека, который способен делать то, что обычный человек может сделать, но не хочет прилагать к этому усилий, а те, у кого всё и так получается, просто талантливы. Ведь талант в человеке есть от рождения (в большей или меньшей степени), а подобную гениальность надо в себе открывать, развивать, доказывать другим и самому себе».
В своих размышлениях она потерялась, как и в этом лесу.
«Надо сориентироваться. Только как? Компаса у меня нет, да и он наверняка сам сошел бы с ума, если бы попал в этот мир…»
Пока Алиса услаждала себя новой порцией рассуждений с привкусом вины и растерянностью на гарнир, впереди показался низко стелющийся, плотный туманчик. От него пахло чем-то необычным, но смутно знакомым. Этот запах напомнил девушке ночной, не вполне знакомый Лондон. Так пахло в некоторых кварталах города, откуда доносились странные звуки, и люди, которые шли с той стороны, в большинстве своём были или просто очень странными, или китайцами. По подобным улицам мама с папой запрещали ходить и ей, и сестре. Особенно сестре. Только почему именно ей, пятнадцатилетней девочке? Бабушка называла такие места «туманом смрада», но стоило Алисе или кому-нибудь ещё спросить о том, что такого плохого происходит в подобных местах, взрослые сразу меняли тему.
«Как, интересно, нам понять то, что „это“ плохо, если об „этом“ даже толком не говорят и ничего не объясняют? Ведь всё неведомое только сначала пугает, а потом влечёт к себе. Глупые эти взрослые!»