«А вот если бы она и вправду была королевой со стражей, меня бы уже наверняка казнили. Хоть умалишённых казнить нельзя…»
Алиса остановилась на секунду. Впервые она вслух закрепила себя как сумасшедшую. Девушка испугалась, но почти сразу опомнилась.
Алиса знала, что во всех книгах по психологии имеется некое правило. Если человек задаёт себе вопрос «Сумасшедший ли я?», то он явно не психически больной, поскольку таковые никогда не признают наличие чёртика в голове. Но мнительность девушки вернулась вместе с её разумом. Что, если и из этого писаного правила есть исключения? Ведь иногда мы так точно попадаем пальцем в небо, что даже холодок по спине пробегает… или инфернальный смех распирает всю твою сущность.
Алиса уже полностью осознала, что она и где она. От этого ей стало немного легче. Всё же приятнее вести осознанную деятельность, понимать, знать, кто ты и куда идёшь. Почему-то на мгновение ей даже стало приятно находиться в этом проклятом ею мире, потому что она точно понимала то, что находится именно здесь. Неизвестность по отношению к себе очень пугает. Но иногда и завораживает...
А может, девушка этому рада потому, что, будь она в Лондоне, её бы быстро отправили в тюрьму или в больницу за все её недавние поступки. Снова к Шортнеру, к извращенцам-медбратьям, сумасшедшим старухам и мерзким детям.
«Здесь я могу поступать так, как мне хочется, или так, как складываются обстоятельства. Никто меня не запугает, не осудит, кроме меня самой, не остановит…»
Алиса продолжала идти, теперь уже строго и осознанно ориентируясь по облакам. Через некоторое время она заметила, что ей всё чаще попадаются обгорелые деревья. Дальше стали встречаться убитые мелкие животные. Это крайне насторожило Алису. «Зачем убивать того, кто не только не сделает тебе ничего плохого, но и сам тебя боится?» Чем дальше она шла, тем больше разрушений встречала: выжженная трава; деревья, у которых отломаны все ветки, даже самые толстые; убитые зверюшки; насекомые, сваленные в кучу и раздавленные так, словно ими хотели удобрять землю. Вскоре ей попался на глаза большой округлый предмет. Он был бледно-зелёного цвета. Девушка постучала по нему. Судя по звуку, внутри ничего не было. Она могла бы поместиться внутри него во весь рост... Алиса очень скоро распознала, чем являлся этот предмет. Это был панцирь Телепахи — миловидного, хотя и странного существа.
«Может, она его… сбросила?..» — успокаивала себя девушка.
Хоть и боязно, но делать было нечего — нужно идти дальше.
Через некоторое время, идя по лесу, на растительных обитателях которого замелькали шрамы огненного меча, Алиса набрела на тропинку к поляне, и, судя по нечленораздельным звукам, неподалёку кто-то что-то говорил. Девушка прошла дальше. На поляне стоял громадный стол без скатерти. Столешница вся была изрезана ножом. Следы на ней складывались в самые неприличные слова, которые Алиса иногда слышала от бывавших в Лондоне моряков. На столе были принадлежности для чаепития: чайник, чашки, сахарница, маслёнка, ложки и ножи, подносы с печеньем и хлебом. У стульев, стоящих возле стола, были подпилены ножки. Девушка поняла это, когда попыталась сесть на один из них. Другой стул, стоявший в стороне, был по цвету темнее остальных. Алиса подошла к нему поближе. Вокруг него валялись многочисленные ссохшиеся чайные листья. Они также находились в чашке, которая изнутри была такого же оттенка, что и стул. Создавалось ощущение, будто кто-то хотел покрасить стул в цвет чайных листьев. Зачем?
Алиса осмотрелась и заметила какое-то движение на противоположной стороне поляны. Она подошла ближе и увидела бело-чёрное человеческое тело. Его владелец что-то бормотал себе под нос, словно уверял себя в чём-то.
— Сегодня тридцать первое, значит, завтра первое, но что, если уже ввели тридцать второе или отменили тридцать первое, а я и не запомнил? — слышала она странную болтовню.
— Эй, — окликнула тело девушка.
Оно повернулось, и Алиса, хоть и с трудом, узнала его владельца. Это был Безумный Шляпник. Теперь вся картина стала выглядеть устрашающе. Шляпник был без шляпы, с голым торсом, в свободных чёрных кожаных штанах. Волос не всём теле не было. Белая кожа тела была покрыта рисунками чёрного цвета. Они изображали всё тело. То есть не изображали, а представляли все его части. На коже были прорисованы кости рук, грудной клетки, пищеварительная система, под рисунком рёбер просматривались сердце и лёгкие. Были тщательно вырисованы даже фаланги пальцев. На голове нарисован вскрытый череп с мозгом. На веках зачем-то нарисовали ещё одну пару открытых глаз. Не пожалели и губы со щеками — на них красовались тридцать два зуба и кости лица. Все линии были чёткими, но не абсолютно ровными и совсем немного отличались по толщине в некоторых местах. И были они какими-то зернистыми.