— Нет. Жертва воровства просто забудет про кражу, потому что сама нечиста на руку. Хозяин сломанного ничего тебе не сделает, так как боится получить в ответ. А после одной смерти во имя тебя кто-то другой станет слагать про это истории, а третий захочет повторить нечто настолько же трагическое…
— И разве хорошо запомниться именно так?! Тебя будет проклинать практически каждый, с кем ты заговоришь.
— По-другому прославиться невозможно. Всё хорошее в конечном итоге становится плохим в той или иной степени. Поэтому делать хорошие вещи просто бессмысленно. А если будешь стараться, работать, но не заявлять о себе, то в конечном итоге эту твою работу никто не воспримет. Труды присвоит кто-то другой, более яркий. Потому что никто не поверит в то, что некто невзрачный вообще мог сделать что-то великое. Подобный сгусток серой массы только небо коптит.
Повисла пауза.
— Ты помнишь Ночную Соню? — невзначай спросил Заяц.
— Да.
— Она в последнее время сильно разжирела на нашем пайке, — говорил Заяц, смотря на стол. — Однажды у нас кончилось масло, но мне так захотелось бутерброда, а заодно повторить старую шутку с куском масла в чужой чашке чая, чтобы я снова рассмешил Шляпника… Я зарезал эту крысу, пока она спала, выпотрошил на глазах у этого непомнящего и сам взбил из её жира масло. Ох и вонь же была! — словно хвалясь проделанным титаническим трудом, рассказывал жуткую историю Заяц.
— Что ты… — поразилась Алиса, — ты… она же была другом…
— Эта?! Она только жрала и дрыхла. Никакого внимания к происходящему.
— Соня, — оживился Шляпник, — она была с нами тогда… может, она знала… Что ты наделал?! Ты!..
Шляпник со смешно протянутыми руками и бешеным блеском в глазах бросился на Зайца, но тот ловко увернулся от хватки забвения и отпрыгнул в сторону.
— Давай, придурок, сделай это! Может, хоть так ты меня наконец запомнишь?! — словно в пьяном угаре прокричал Заяц.
Он начал прыгать по поляне, постоянно оглядываясь на Шляпника, корча ему рожи и улюлюкая, подзадоривая его желание добраться до Мартовского Зайца. Начался какой-то ненормальный танец. Словно жених бежит за сбежавшей со свадьбы невестой. Безумный Шляпник, хоть и отчаянно хотел добраться до горла Зайца, из-за своей расхлябанности часто спотыкался и падал. И после очередного падения…
— Привет, — поздоровался Шляпник с Алисой после паузы.
— Видала?! Он в упор меня не видит! Я… я ведь всё ради него… Лучшего… Единственного друга… А эта свинья ничего не замечает! Я уже и лес сжигал, по одному дереву в отдельности. Как садист мучил и медленно убивал всякую мелкую животину прямо у него на глазах. А он смотрел как заворожённый и в следующую секунду здоровался с равнодушной и вопрошающей рожей. А… а потом всегда начинал рассказывать свою проклятую историю: «Алиса против Королевы… Алиса победила её… Алиса стала огромной… Алиса… а тебя… тебя не могу вспомнить!» Отчего этот идиот так хорошо тебя запомнил, что даже теперь может отличить при первом взгляде, а меня, того, кто был с ним ещё раньше и намного дольше, чем ты, забыл?!
— Почём я знаю? Наверно, ты недостаточно старался или делал совсем не то, что надо, — улучив момент слабости оппонента, кольнула Алиса его в больное место.
— Недостаточно?! — не громко, но крайне отчётливо и пронзительно, словно медленно разрезая хорошим ножом толстую головку сыра, взъярился Заяц. — Нет! Поразить можно ТОЛЬКО плохими и страшными поступками. Знаешь, как-то раз мне захотелось узнать: смогу ли я убить кого-нибудь голыми лапами? — страшно спокойно начал новую повесть своих похождений Заяц. — Первой на глаза мне попалась Телепаха. Здоровая тварь, с толстой шкурой и сильными мышцами. Я посчитал, что это будет достойный старт для такого, как я, — сказало гротескно-дистрофичное создание. — Я набросился на неё, но она втянула голову в свой чёртов панцирь! Вытащить или выманить её башку я не смог, но вот ляжки у неё сильно разжирели и не пролезали через отверстия внутрь панциря. Я решил, что лучше и веселее добиваться своей цели любыми средствами. Поэтому, взяв нож для масла, я несколько раз проткнул её здоровенные ноги в самых толстых местах. Эта ленивая, и так безжизненная тварь с час истекала кровью, и я весь в ней выпачкался! Её мышцы задеревенели. И тут меня… посетило вдохновение! Если все делают одежду из шкуры убитого животного, то я сделаю себе костюм из его мяса! Несколько дней ушло на то, чтобы вскрыть панцирь, снять с туши толстую шкуру, выпотрошить, отделить все куски мяса и нарезать их тонкими холстами. После всего этого у меня в лапах был словно шёлк! Я начал с помощью верёвок шить себе костюм. Полный комплект — и пиджак, и брюки, и рубашку. Даже на шляпу хватило. Получилось великолепно! Ярко и свежо! Потом я принялся оттяпывать ей и голову, как трофей, и всё это сделал маленьким ножиком для масла… Я весь взмок, выпачкался в липкой красной жиже, но всё-таки отделил эту тяжёлую пустую башку от тела и пошёл показать результат своей работы этому зомби. Он в страхе с криками забегал по поляне как ошпаренный, а потом остановился, посмотрел вокруг, увидел меня в мясном костюме, стоящего одной ногой на голове Телепахи, которую он сразу признал в отличие от меня, и снова пустился в горячечную пляску! Он так и продолжал — останавливался и опять убегал, останавливался и убегал! Я сделал столько всего, чтобы он меня наконец вспомнил и запомнил, но НЕЕЕТ!!!!! Пока я не утащил башку этой треклятой пустозвонки в лес, этот неблагодарный всё визжал и бегал, сам не зная куда и зачем!