Алиса уже была порядком измотана и решила уйти от этих вечно цапающихся «супругов»…
— Вернись, ты, ничтожество! — бросил девушке Заяц, отвязавшись от уже позабывшего всё происходящее Шляпника. — Я всё равно или заставлю его меня запомнить, или сделаю так, чтобы он тебя забыл и не зудел больше о тебе!
Алиса развернулась, устремив свой взгляд на Зайца:
— Ты что, хочешь меня убить?!
— Твоя жизнь и так смысла не имеет! Не хочу, чтобы из-за этой твоей бессмыслицы моё существование стало таким же убогим, как твоё!
— Ты лишь провоцируешь меня, как и всякий гад в этом проклятом мире. На это я поддаваться больше не буду. Только зря руки марать и потом упиваться сожалением и жалостью. Не хочу!
— Ты самый простой кусок дерьма! Да, именно! Вся твоя семья погибла в пожаре. Без них, без их опеки, их веса в обществе ты просто пустое место! Твоя бабка фактически отшвырнула тебя подальше от себя, как кусок гнилого мяса, дав тебе ужасную квартирку на окраине. Она о тебе совершенно не заботилась! И никто никогда не заботился! И не будет! В школе над тобой измывались, а в больнице, после попытки самоубийства, вообще надругались! Даже убить саму себя не смогла! Тебя все воспринимают как то, без чего в этом мире станет лучше! Неужели тебе никогда не хотелось прикончить всех, кто так думает?! Не хотелось! А всё потому, что ты просто тряпка! Ничтожество, которое носит под платьем нож просто для собственного успокоения, но пустить его в ход у тебя духу не хватит!
Алиса на секунду остановилась, но, вспомнив о том, что она уже натворила в этом мире, где все словно напрашиваются на смерть или увечья, продолжила идти, ориентируясь по облакам.
— Как бы странно это ни звучало, но я бы на твоём месте убил его, — вдруг произнесла вынырнувшая из чащи леса кошачья голова, с опаской озирающаяся по сторонам, следящая за передвижением окружающих и упорно не желающая становиться полноценным телом, словно предохраняя его от неприятностей. — Он опасен. Действительно опасен. И может сдержать своё обещание, даже самое нелепое и невыполнимое.
— Ты… Нет. Если я буду убивать всех, кто на меня косо посмотрит, то моё платье скоро станет красным. На кой мне сдался этот пустозвон?!
— Он не такой, как те, которых ты видела раньше, и просто так с пути не сойдёт. Я видел многое из того, что он делал. — Голос Чеширского Кота стал твёрже и настырнее. — Настоятельно советую тебе убрать его с дороги. Он обязательно помешает тебе в самый неподходящий момент. Неужели его рассказы не произвели на тебя леденящего душу впечатления? Дам тебе один крайне полезный во всех мирах совет: от паранойи ещё никто не умирал.
— Ты! А НУ, СТОЙ НА МЕСТЕ! — прокричал Заяц и схватил нож, которым до этого орудовал Шляпник. С бешеным взглядом он кинулся на Чеширского Кота, но тот успел испариться, даже не оставив в воздухе своей фирменной улыбки как знака пренебрежения и превосходства.
— Ушёл, скотина! А ты с ним водишься?! Так ты не просто тряпка — ты ещё и тупая тряпка! Ни черта не понимаешь! — говорил Заяц, уже смело размахивая перед Алисой ножом. — Впрочем, неудивительно. Когда ни один парень на тебя не польстится, волей-неволей понавыдумываешь себе всякой бредятины, да ещё поперетыкаешь себя огурцом в туалете, чтоб никто не видел этого! Дааа! И про это я знаю. Раз пять в неделю! Вот все мозги себе и перетыкала! Сходи-ка к своему докторишке на панель на месяц-другой — авось поумнеешь, нормальной станешь!
В его словах была вся человеческая желчь, которая только существовала в мире. Алиса уже чувствовала, как теряет над собой контроль.
— Достаточно! — вскричала она и развернулась, чтобы для разнообразия убежать ещё до начала заварушки. Но было поздно…
Заяц набросился на неё со спины, левой лапой крепко обхватил её горло и наметил для себя цель — грудную клетку девушки. Алиса тут же принялась его сбрасывать с себя: подпрыгивала, била нападающего локтем правой руки в живот, наконец ударила пяткой в пах. Заяц, хоть и не взвыл от боли, но, измотанный схваткой со Шляпником, ослабил захват, что позволило девушке выхватить нож из правой лапы маньяка-убийцы, просунуть свои руки под схватившую её левую лапу и сбросить надоевшее тело с себя.