Однако стоило кому-то из них всё-таки оскорбить её достаточно сильно, нож не применялся. Алиса всегда находила много отговорок для самой себя: это он оттого, что с ним обращаются почти так же, как со мной; она не со зла — просто идиотка, это знаю я, а остальные не в счёт; не сейчас — мимо идёт учитель, он меня скрутит, и моя попытка будет выглядеть смехотворно.
Но как-то раз она всё же решилась действовать. Более того, она решила разогреть конфликт и ответить обидчику оскорблением (притом это получилось действительно сильно и грубо — она сама не поняла, как такое сказала), а после взяться за нож.
Однако после словесной перебранки, пары угроз и нескольких грозных взглядов со стороны Алисы, перед тем, как оппонент пообещал выполнить угрозы, а именно вместе с друзьями избить девушку, она… извинилась. Униженно попросила прощения за сказанное.
Почему? У неё были все основания, желание и возможность сделать этому гадёнышу улыбку от уха до уха, но она отступила. Что это было? Трусость? Здравый смысл? Или ещё какой-то мозговой барьер, который не позволяет нам выполнить разумное устранение врага? Она и сама не вполне понимала, почему так поступила. У неё были свои отговорки, но её натура говорила ей, что все они ничтожны и нелогичны. А какие поступки не всегда поддаются логике сознания? Инстинктивные…
— Ты хочешь узнать, что случилось в ту ночь? Когда в вашем доме произошёл пожар?
— Что?
— Да или нет?
— Ты… да!..
— Ты это знаешь, но пропускаешь.
— О чём ты?
— Ты уже нашла ответ, но не восприняла его так, как требуется. Пропустила. Но то, что не хочешь видеть ты, пристально изучаю я. Я знаю, что тогда произошло.
— Тогда говори!
— Нет. Твоя уверенность в правильности моих советов и своих поступков битвы с Королевой не выдержит. Вот тебе новая мотивация. Когда ты убьёшь её, отруби ей голову и выкинь из замка. Тогда я буду знать, что ты сделала всё, что надо, и скажу тебе всё, о чём ты спросишь меня.
— Как ты узнал? Я на это жизнь положила, а ты вот так просто говоришь мне, что ответ промелькнул у меня перед глазами?!
— Да.
— И я могу тебе верить?!
— А у тебя есть из чего выбирать?
— И ты думаешь, что после Стряпухи я буду верить во что-то подобное?!
— Нет. Но веры от тебя никто и не ждёт. Поменьше думай и побольше действуй.
Чеширский Кот, как водится, растворился в воздухе, оставив после себя надменную улыбку, которая в этот раз разгневала Алису.
Она, хоть и не понимая почему, решила послушаться Кота, не сидеть на месте и, поскольку это оказалось так приятно, перед своим возможным возвращением в реальный мир забрать с собой как можно больше душ. И зашагала в направлении замка Королевы, ориентируясь по облакам.
Но ей уже стало просто невыносимо это ощущение чужеродности в своём собственном мире. Здесь, кажется, каждый встречный норовит её убить, или использовать, или изнасиловать, свести с ума… Откуда в ней столько подобного? Никогда она не замечала в себе манипулятора, но вот пожалуйста — как минимум двое таких живут в её сознании. А серийные убийцы-насильники? А наркоманка с манией величия? Откуда они все взялись в разуме девушки, пусть и с необычной судьбой? Неужели подобный конгломерат всяческой чернухи может вместить в себя любой морально травмированный человек? И неужто обычные люди никогда не замечали в себе примеси чего-то чужеродного?
Вскоре наконец-то показалась крыша огромного замка Королевы Червей. Гротескных размеров сооружение походило на готический собор, как те, что находятся в континентальной Европе. На самой вершине была несуразная композиция из арок, украшенных острыми шпилями на её вершине. Она была в форме сердца, но какого-то кособокого. Словно его накренило и практически раскололо надвое землетрясение.
Алиса без лишних размышлений вошла внутрь в открытые ворота. И какой смысл прятаться ото всех за открытой дверью?!
Она сразу попала в запущенный коридор. Его, похоже, не убирали годами. Повсюду были большие комья пыли, кто-то занёс на порог много грязи, паутина украшала каждый угол. Не было ничего, говорившего о том, что в этих стенах обитает какая-никакая, а Королева. Ни ковров, ни картин, ни гобеленов, ни подсвечников, ни столов с яствами. Одна лишь огромная разбитая люстра — в далёком прошлом хрустальная, сейчас цвета весенней лужи — была распластана на полу. Окна коричневые от грязи, занавески прорезаны или оборваны.