Почему произошёл пожар? Её родители всегда заботились о безопасности жилища, дрожали над тем, чтобы каждый из членов семьи обязательно гасил лампу перед уходом из комнаты, не оставлял без присмотра недогоревшие поленья в камине или печи. Горючих материалов в доме тоже не было. Только в сарае кое-что по мелочи, но сарай после пожара как раз остался цел.
Стало быть, возгорание было не случайным. Кто-то поджёг их дом. Алиса начала читать трактаты психологов и психиатров, чтобы лучше понять различные причины тех или иных поступков людей и по их поведению вычислить среди подозреваемых того, кто мог бы пойти на массовое убийство. Детективы, которые помогали ей выстраивать верные логические последовательности. Девушка стала проверять родственников, которые могли бы претендовать на наследство семьи. Коллег отца, которые хотели сместить баланс власти в его фирме в свою сторону. Друзей и знакомых семьи, которые могли бы спалить дом по личным причинам. Кого-нибудь, кому от гибели её семьи жилось бы лучше. Но прошло уже почти шесть лет с начала этих поисков, а результатов почти не было. Она поняла только то, что у её семьи есть враги, но за неимением доказательств (пока ещё не добытых) обвинить Алиса никого не может.
Но почему она всё это делала? Отчего просто не забыла столь ужасное событие и не выкинула его из памяти? Какое-то чувство вины. Мысль о том, что она могла бы помочь родителям и сестре. Закричать во всё горло и перебудить весь дом. Или, если огонь не успел добраться до второго этажа, ворваться в их спальни. От этого они бы проснулись, а не задохнулись от дыма во сне.
Алиса помнила первое, что сделала, проснувшись посреди ночи, почуяв запах горелого и жар под полом. Она сразу кинулась к окну и по каркасу для вьющихся на стене дома растений спустилась на землю. Недалеко от дома пробегала кошка Алисы, которая, увидев хозяйку, тут же убежала дальше, в лес.
После девочка отошла от горящего дома метров на десять–пятнадцать и просто смотрела на восходящее зарево, заглатывающее всю её жизнь. Алиса несколько раз пыталась заставить себя вернуться внутрь, но не смогла побороть инстинкт самосохранения. Это как заставить себя упасть, не приняв при этом безопасную для приземления позу. После этого она начала кричать. Настолько громко, насколько ей это позволял голосок маленькой девочки. Из дома никто не откликнулся.
Любой человек сказал бы ей, что здесь нет ни грамма её вины. Что это был просто несчастный случай. Что девочка ничего не смогла бы сделать. Но человек так говорит только до тех пор, пока не испытает нечто подобное сам. После таких происшествий всегда хочется найти виновного. И как правило, указываешь на того, кто был ближе всех. Часто на себя самого. И это чувство вменяемой самому себе вины изъедает тебя изнутри. От него не отделаться даже в своих снах. Оно привносит в твою жизнь множество запретов. И часто мы сами не понимаем того, как эти табу появились в нашей жизни, отрицаем их. Убеждаем себя в том, что произошедшее с нами после этого калечащего психику случая — простое стечение обстоятельств. Но уже спустя несколько лет, рассматривая всё более чистым взглядом, понимаем: мы тогда сотворили вокруг себя всё это сами. Всегда в произошедшем можно найти свою вину — нужно лишь обнаружить свою причастность к жертвам и раскрутить значение обстоятельств, повлиявших на случившееся… Но, вспомнив совет Чеширского Кота и сделку с ним, Алиса решила сказать себе и своему разуму: «Замолчи!»
Она ещё несколько минут бродила по замку, идя по следам разрушения. Со временем их масштаб всё увеличивался, и они всё больше пугали девушку.
Вот Алиса вошла в большой банкетный зал, в котором в прошлый раз проходило слушание дела Валета. Неудивительно, что он не мог есть и спать.
Зал превратили в поле для казней и пыточную камеру. Запах стоял гнуснейший: разлагающаяся плоть проникала через нос в глубины разума, заставляя воспринимать всё как в тумане и с задержкой. Алиса отрезала кусок ткани от фартука своего платья, сложила его вдвое и повязала им лицо, прикрыв нос и рот.
Казнённых можно было разделить на две группы: «везучие» и «невезучие».
«Везучим» были отрублены головы, которые валялись повсюду. Также среди счастливчиков находились повешенные и заколотые копьями и пиками. Таких приговорённых было немало, но большую часть мёртвых составляли «невезучие».
В одной части зала находилась дыба, на которой ещё были растянуты не до конца разложившиеся останки приговорённого. При этом все «отходы процесса казни» были сложены рядом с устройством в виде кучи растянутых костей, позвоночных столбов и черепов со скорчившимися останками лиц на них. В центре было колесо для четвертования. Оно было бордовым от пропитавшей его крови. В другой части стоял чан с маслом, от которого несло жареными потрохами. В нём плавали куски кожи, прожаренные до чёрной корки. Самым жутким зрелищем были свисающие с потолка вниз головами, привязанные за ноги люди, с которых сняли кожу. Алиса читала, что эту казнь придумали в древности, и уже тогда её было возможно так мастерски исполнить, что жертва умирала не от самого процесса сдирания кожи, а от его последствий, при этом оставаясь в сознании. И казнённые могли ощущать неминуемый страх смерти, дикую, жгучую боль окисления воздухом собственного тела, медленно поедаемого микробами.