И ей вдруг очень чётко представилась картина того, как Королева Червей потрошит её, ещё полуживую; как Королева Червей сдирает кожу с её бёдер; как Королева Червей, слегка причмокивая, уплетает хорошо прожаренную в масле грудь Алисы.
Алиса испугалась! Очень сильно испугалась! Ей не хотелось такого конца для себя. Наверно, самого страшного, какой только мог вообразить самый извращённый разум. И хотя мысли о том, чтобы сдаться на милость Королевы, поняв, что постоянные попытки вырваться и дать ей ответ она пресекает на корню, и ждать от неё быстрой смерти прельщали Алису… Но этот страх придал ей сил и гнева для того, что было нужно сделать.
Чувствуя, как мучительница начала медленно шевелить пальцем в глазнице девушки, Алиса, издав сдавленный, гортанный, самый яростный крик, на который вообще способна женщина, со всей оставшейся силы пнула обеими ногами Королеву в живот. Та отлетела от своей жертвы и упала на пол.
После этого Алиса, не вполне осознавая, где она и что делает, быстро встала, подбежала к Королеве и, приподняв свою ногу и согнув её в колене, со всей силы въехала своей ступнёй сопернице прямо в лицо. Больше всего при ударе досталось носу и зубам. Алиса ударила снова, и снова, и ещё раз для верности. Носа у Королевы практически не осталось — вместо него была кровоточащая лепёшка, которая сразу дала царице знать о том, что эта боль и вся эта кровь не позволят ей нормально вести бой. Приступ кашля заставил её выплюнуть несколько своих зубов вместе с большой порцией крови. Алиса так же яростно наступила на левую руку Королевы, после чего её «карающая рука» распалась на отдельные кости.
Видя, что её враг буквально разбит, Алиса наконец ринулась к трупу с тем проклятым кинжалом, к которому она так долго и такой ценой добиралась.
Быстро выхватив его из ножен, она ринулась к Королеве, которая, непонятно откуда взяв силы, уже почти встала.
Алиса быстро настолько, насколько ей позволяли травмы, ринулась на Королеву, повалила её и зазубренным лезвием перерезала той горло. Девушка провела остриём кинжала по шее царицы трижды, их лица омылись брызжущим кровяным фонтаном. Порезы были не очень глубокими и не разрезали сосуды Королевы начисто. Но она уже была не жилец в этом мире.
Однако Алисе этого теперь уже было мало: «Заставить её страдать… гореть… мучиться, как никогда… причинить много боли… как она… мне…»
В припадке дикой ярости она занесла кинжал высоко над головой, со всего маху всадила его в живот Королевы чуть ниже мечевидного отростка и резкими движениями вправо начала проделывать в нём дыру. Королева взвыла и застонала. Её глаза закатились от болевого шока, и были видны уже умершие белки, однако она ещё была в сознании. Недостаточно длинный, чтобы дойти до крупных кровеносных сосудов и органов через ткань платья и кожу, кинжал причинял Королеве только боль и страдания — то, что она так любила делать сама.
Проделав в сопернице дыру достаточного размера, Алиса, не вполне понимая, что она собралась делать, засунула свою правую руку внутрь Королевы.
— ОООО… ооооо... — простонала жертва, задыхаясь от боли и частичного осознания того, что с ней, с Королевой, повергшей столько врагов и друзей, поставившей на колени весь этот мир, сейчас делает простая девка.
Ведя свою руку по внутренностям Королевы, пробираясь через плотный строй органов, медленно, чтобы не разорвать их и не убить жертву преждевременно, Алиса продвигалась к цели — ещё, судя по всему, бьющемуся сердцу поверженной. И только сейчас девушка осознала то, что Королева мертва. Да, уже мертва, и она сама знает об этом. Бросив на противника беглый взгляд, полный злобы и жажды её крови и страданий, Алиса всё-таки добралась до сердца.
Оно бешено билось, расходуя само себя, как Королева расходовала всю свою страну. Девушка аккуратно нащупала его, попыталась схватить, но оно быстро вырвалось у неё из рук, как большая склизкая жаба. Алиса просунула руку чуть глубже, нащупала артерии и вены, которые входили в сердце, просунула между ними пальцы и начала тянуть. Изо всех своих сил. Она упёрлась одним коленом в таз Королевы, а свободной рукой в её грудь, чтобы создать упор. Жертва невообразимой пытки хотела было закричать, но у неё перехватило дыхание, а горло могло только бесполезно стараться заглотить воздух уже просто по рефлексу, а не из жизненной необходимости. Страшные пустые глаза живой покойницы уставились на инквизиторшу, с которой она так быстро поменялась ролями.
Алиса уже чувствовала, как сосуды начинают отделяться от сердца, медленно, но верно жёсткий мышечный мешок начал покидать своё пристанище, и вот…