У Алисы словно бы выступили в душе немые слёзы. Она бы хотела заплакать, но теперь она уже была другим человеком, который не плакал. И она сама сделала себя такой, здесь. Что она за человек, если не может поплакать о погибшей семье? По убитой семье.
— Ты поняла, — ровно сказал Чеширский Кот, появившись на одном из эшафотов. — Ты ведь знаешь, что это правда. Если это не так, то неужели полиция не смогла бы найти убийцу?! Неужели бы годы твоего копания в семейном грязном белье не дали бы тебе какую-то ниточку?!
— Нет.
— Что «нет»?
— Нет.
Алиса посмотрела на нож. Она подставила его к горлу.
— Да? А мне кажется, что то, о чём ты думаешь, не так уж плохо.
Алиса молчала.
Нет. Не горло — страшно. Не вены — долго. Грудь. Быстро. Да — это злое сердце, породившее столько чудовищ, столько боли и страданий! Неужели это действительно её сердце?..
Алиса вытянула перед собой руки и возвела остриё лезвия прямо в сторону левой части своей грудной клетки — со всего размаху и прямо в сердце. В конце концов, каждый может решить, когда уйти, если ему этого захочется. Если этого действительно хочется. Если дальше в своей жизни он уже ничего не видит. Раз её отказался наказывать закон, так она и сама может это сделать. Потому что за всё подобное приходится отвечать так или иначе. Потому что это было самое разумное, что только может сделать человек, который сам разрушил свою жизнь, уничтожил самое дорогое — убил свою семью. Её сумасшествие сгубило её жизнь. Поэтому Алиса была обязана сгубить себя. Так или иначе.
— Сделаешь это — я встану за тебя. На твоё место. Как было тогда. Давай… Довольно драться.
Алиса больше не слушала его. Осознания хватило для того, чтобы заглушить всё извне и сосредоточиться на главном моменте. Но что, если Алиса после суицида не умрёт? То есть умрёт в этом воображаемом мире, но не умрёт по-настоящему? Что ж, она была уверена в том, что ей вполне хватит духу для того, чтобы убить себя ещё раз — в реальности. Но что, если она не умрёт окончательно? Что, если её место займёт Кот, как это уже случалось?.. Ну и к чёрту — плевать! Пусть он хоть весь Лондон вырежет и спалит! Но это уже будет совсем не она. И она не будет пожинать плоды его безумия. Ей было важно наказать себя. Чтобы она сама перестала существовать, а не кто-то внутри неё.
Алиса уже прицелилась. Она видела периферическим зрением, как чёртов Кот втрескался в неё безумными большими глазами. Но отчего-то она на него уже даже не злилась. Всю ту тупую ненависть, которая клокотала в душе, она обратила в ясное желание, в праведный гнев на виновного — на саму себя. Но как же необычно — желать себе смерти! До чего нужно дойти, чтобы прийти к единственному подобному выходу?! И как же странно знать, что вот сейчас ты есть, а через минуту тебя уже нет. И ничего для тебя нет. И уже вообще ничего нет. И не будет никогда. Никогда. Ничего. Ничего — это всё равно что абсолютно всё. Всё равно что бесконечность. Суть их в том, что человеку не дано их понять и побывать по ту сторону.
Нож был направлен. Ни единой слезинки по усопшим. Ни единой по ещё живым. Это просто нужно сделать. Но в то же время её охватила бесконечная жалость к себе. К такому жалкому созданию, которое уничтожило свою семью, загубило свою жизнь, убивало (пусть даже в своём больном воображении) и кончает с собой вот так. Настолько стало плохо на душе. Тяжело. Глаза её приобрели стеклянное выражение абсолютно тупого, кукольного вида. И той же кукольной беспомощности. Но эта кукла знала, что должно быть сделано.
В длинных белых руках нож полетел в сторону груди девушки. Он быстро прошёл через кожу и мягкие ткани. Нож чуть замедлился, когда дошёл до рёбер, но Алисе повезло. Соскочив с края кости, лезвие прошло прямо между двумя рёбрами и быстро продвигалось к сердцу. Алиса почти не чувствовала боли — только сильное давление на грудную клетку и горячий щипок в том месте, куда вошёл нож. Хотя всё это для неё и длилось бесконечно долго. Может, Кот и был прав — пора отдохнуть…
Алиса просто почувствовала слабость. Непреодолимое желание лечь. Заснуть. И это были её последние мысли. Она быстро обмякла и повалилась на пол, стукнувшись о каменный пол головой, но этого она уже не заметила, не знала этого. Стало темно.
Глава 13. Exodus
Алиса лежала на койке в больничной палате. Она была плотно спелёнута белым больничным одеялом, но там, где его края доходили до шеи, виднелись очертания больничного халата. Алиса лежала на спине, устремив взгляд вверх — на белый потолок.
Около неё на стуле сидела пожилая леди приличного вида. На лицо Алисы спали волосы, но старушка не собиралась их поправлять. За всё время своего визита к девушке леди ни разу не коснулась её и не сказала ни слова. Она лишь смотрела на Алису — молча и сдержанно, но её взгляд был крайне тяжёл.