Похоже, она даже не заметила, когда и как ступила на каменные ступени крыльца спиритического салона.
______________________________________
Хоаки́н Мурье́та Карри́льо* - (исп. Joaquín Murieta Carrillo, также Murrieta или Murietta; 1829 — около 1853; называемый также Мексиканским и чилийским Робин Гудом или Робин Гудом из Эль Дорадо (исп. Robin Hood de El Dorado) — полулегендарная фигура времён калифорнийской золотой лихорадки 1850-х годов. Одни называют его бандитом, другие — мексиканским патриотом. Мурьета в определённой степени стал прототипом Зорро
**«Говорящая доска», «Доска Дьявола» или «Уиджа» (англ. Ouija board) — доска для спиритических сеансов вызова душ умерших с нанесёнными на неё буквами алфавита, цифрами от 1 до 9 и нулём, словами «да» и «нет» и со специальной планшеткой-указателем. Изобретена в XIX веке американцем Элайджей Бондом
Глава двадцать пятая
Дверь закрылась за их спинами, звучно щёлкнув, подобно спусковому механизму изящной ловушки. Шум карнавала, не миновавший переулок де Фарм в этот праздничный вечер, когда жители южных широт графства могли отбросить на какой-то миг довлеющие сети чопорных консервативных условностей, неожиданно стих, будто обрезало вместе со скрипом петель. Все произошло настолько быстро и внезапно, что Эва замерла на пороге, не понимая, как здесь очутилась, лишь крепче сжав пальцы Полин слегка вспотевшей от волнения ладошкой.
Впрочем, все это легко объяснимо. Просто не удостаиваешь своим вниманием такие мелочи, как порог, ступени и манящий любопытные взоры вход не вполне подобающего для юных леди заведения, когда твои мысли то и дело путаются постоянной сменой через чур головокружительных событий. И, похоже, она всё ещё ощущала преследующий даже за закрытыми дверьми салона прожигающий насквозь взгляд незнакомца, которого она как-то уж слишком поспешно (без каких-либо на то оснований) приняла за Киллиана Хейуорда. Хотя и этому возможно найти вполне логическое объяснение. Несколько раз в не таком уж и далёком прошлом столкнуться лицом к лицу с этим человеком, испытав с данными моментами крайне запредельные эмоции, а потом узнать, что он сын хозяйки борделя (да что там душой-то кривить по этому поводу, уж явно далеко не бывшей падшей женщины!), тут у кого хочешь в глазах перевернётся не один лишь окружающий мир. И возвращаться к нему мысленно будешь чуть ли не против своей воли, поскольку связывают вас далеко не парочка общих воспоминаний, а самый шокирующий, да ещё и компрометирующий секрет. Конечно, после такого волей-неволей, будешь выискивать его черты чуть ли не в каждом встречном прохожем, даже если по той же теории вероятности столкновение с Хейуордом в ликующей толпе праздничного шествия равнялось не сколько десятым, а целым сотым долям возможности.
Но почему тогда ей так жутко не хотелось верить в то, что это мог быть он, опровергнув данную теорию уже как минимум три раза?
Ну вот, опять!
Картинки атакующих и весьма ярких воспоминаний буквально замельтешили перед ошеломлённым взором:
Ярмарка, заброшенная конюшня Лейнхолла и... при вспоминании о том, как из-за подлой шутки Софии впервые узрела его во всей красе, щеки залил жаркий румянец. В горле моментально пересохло, и Эва глубоко (почти судорожно) втянула в лёгкие спёртый воздух абсолютно незнакомого помещения, пропитанный ароматами трав, корицы и оплавленного воска.
- Эй, ты чего? Где та отважная дева Эва, которая ещё недавно штурмовала центральную площадь далеко не скромными танцами? – беззлобно поддела Полин, сделав шаг вперед и увлекая за собой подругу. – Извини, дорогая, но отступать – слишком поздно.
Эвелин и не собиралась этого делать. Наоборот, ощутила себя едва ли не в безопасности здесь, в вместительном холле приёмной комнаты потомственной гадалки. Даже если бы все демоны ада устроили пир в этом месте и вознамерились принести в жертву ее, девицу Вудвилл-Лейн, она бы охотнее предпочла их компанию, чем неизбежное столкновение со взглядом Киллиана Хейуорда. Поскольку образы и неуместные с ними ощущения, которые пробуждались всякий раз из-за мыслей об этом человеке, ещё и в этом заведении, были куда устрашающей, чем предполагаемый бал Сатаны в помещении спиритического салона мадам Уейнрайт. Даже тот факт, что Крис остался на улице ожидать свою хозяйку-возлюбленную, существенно не повлиял на ее опасения. Да и запах трав, экзотических благовоний и терпкого дыма сгоревших свечей ощутимо успокаивал и расслаблял, прогоняя прочь тревоги.
Это было странно и логично одновременно. Странно потому, что в антураже соединённых арочным проёмом комнат все казалось если не зловеще пугающим, то по меньшей мере запретным и неправильным. Но Эвелин с любопытством разглядывала высокие потолки с огромной венецианкой люстрой из дерева и кованого металла, отмечая изысканные ломаные линии готического стиля; индейские маски и фигурки идолов на стенах, задрапированные черным шелком и задекорированные пучками сухоцвета либо витыми корягами лакированных веток-лиан. В интерьере было нечто дикое, первобытное и манящее, но совсем не отталкивающее. Завораживающее на фоне выхолощенной чистоты католических костелов. И вместе с этим настолько утонченное и элегантное, что сомнений не оставалось никаких: хозяйка этого места женщина! Обладательница изысканного вкуса и утончённого взгляда на современную моду, которой не чужд лоск и аристократизм, даже если она не рождена под шёлковыми балдахинами и дворянским гербом с серебряной ложкой во рту.
Эва перевела взгляд на Полин. Медиум – мать Криса? Не совсем корректный вопрос, который так и не смог удержаться на языке из-за любопытства, замер на ее губах, когда подруга, отпустив ей руку, сделала шаг вперед, раскрывая объятия статной женщине, которая все это время находилась в тени декоративной колонны, украшенной большой африканской маской и увитой несколькими обхватами сетчатой имитацией серебряной паутины.
- Мадам Уейнрайт! – возликовала Полин д’Альбьер, протягивая руки навстречу хозяйке салона. – Добрейшей вам ночи, несравненная! Надо полагать, древнейшие силы и духи-предсказатели проявили свою верность и не унеслись на карнавал, оставив нас в одиночестве?
- Полли, дитя мое! – на лепных, строго очерченных губах гостеприимной провидицы, покрытых лёгким слоем карминной краски, заиграла теплая, задорная, отчасти материнская улыбка. Едва заметно кивнув ошеломлённой Эве так, чтобы соблюсти приличия и в то же время не прерывать приветственный церемониал с леди д’Альбьер, женщина сжала ладони Полин своими длинными пальцами и обменялась с юной девушкой поцелуями в щечки.
Эвелин только диву далась, как можно выстроить такие легкие, ни к чему не обязывающие в плане строгого этикета отношения с матерью своего любовника. Даже если на миг допустить, что однажды ей мог бы выпасть шанс для схожей связи с...
Девушка вновь залилась густым румянцем, потому что на данный момент в её голове с завидным упрямством крутился лишь один вероятный кандидат на эту роль. А представлять себя с Киллианом Хейуордом, всё равно что рисовать в воображении своё личное знакомство с мадам Адэлией Вэддер. Да она со стыда сгорит в буквальном смысле рядом с его матерью! Какие уж там объятия? И дело не в смелости Полин и не в наличии бунтарского духа, который в данном случае призван брать города. Всё-таки разница между статусами обеих женщин слишком велика даже на этом уровне.
- Как же ты бесподобна в этом очаровательном костюме, моё дитя! – между тем произнесла миссис Уейнрайт, положив руки на предплечья Полин и разглядывая наряд девушки с неподдельным восхищением во всеподмечающих глазах. – И, кстати, ты собираешься меня познакомить со своей скромной спутницей? Или же она исполняет роль твоей бдительной компаньонки?