Её танец тоже напоминал ленные движения неспешной в своём выборе созерцательницы, в то время как мужская «половина» будто была готова расшибиться перед ней о землю на смерть, выписывая вокруг своей богини головокружительными движениями обезумевших от страсти несчастных смертных. Танцоры к ней приближались, почти в притык, даже создавалось ощущение, что кто-то из них вот-вот да сгребёт её в свои жаркие объятия и совершит прямо на глазах изумлённой публики какое-нибудь безрассудное действие. Но все их попытки заканчивались лишь иллюзорными прикосновениями к совершенной фигуре непреклонной красавицы, скольжением мужских ладоней и пальцев поверх её неприступного тела всего в дюйме от реального касания. И от этого все их движения с прямолинейными жестами казались ещё более завораживающими и шокирующими. Ведь, по сути, их никто не останавливал при выборе мнимого соприкосновения к груди или иной части тела женщины, поскольку они не были настоящими, но от этого не менее откровенными и даже через чур интимными.
Наверное, прошла целая вечность, прежде чем Эвелин пришла в себя и очнулась (пусть и не окончательно) из нежданного транса, вспомнив, где она вообще находится. Хотя сложнее было заставить себя отвернуться, нежели осознать куда она попала, а, главное, по чьей прихоти и для чего. Ведь голова от увиденного и пережитого кружиться меньше не перестала, как и сердце отбивать свой собственный гулкий ритм, слишком громкий и учащённый, почти надрывный. Что уже говорить о кипящей в жилах крови или расплавленного под кожей жара, который лишь усиливался с каждой пройденной секундой при полном погружении в происходящее и коему ничего не стоило дойти до взрывоопасной точки кипения, достаточно лишь ощутить за своей спиной близость всего одного конкретного человека. Неважно, сколько ещё людей стояло рядом и за чью руку она в тот момент цеплялась, подобно маленькой девочке на многолюдной ярмарке. Видимо, с этим Киллианом Хейуордом изначально что-то было не так, раз девушка реагировала на него столь сильным и чрезмерно глубоким волнением, мечтая в те моменты только об одном – оказаться от него как можно подальше, желательно на другом конце света.
Вот именно. Никаких ответов. Только чувства и обострённые эмоции, бьющие в голову вместе с реакцией на увиденное похлеще ямайского рома в безмерном количестве. И не дёрнешься никуда, ни в сторону, ни каким-либо спасительным рывком в неизвестном направлении. Он словно намеренно отрезал единственный известный ей путь к отступлению. Да и куда ей в сущности вообще бежать отсюда, ещё и на ночь глядя? Она же на раз здесь заблудится и то, если ей позволят отсюда уйти.
- Вам уже приходилось ранее наблюдать за нечто схожим? Правда, Леонбург слишком огромен, чтобы точно знать, где и когда устраивают танцевальные вечера представители рабочего класса. Для оного нужно самому быть одним из этих представителей. Хотя, я слышал, что во многих европейских городах он успел обрести немалую популярность, впрочем, как и дурную славу среди почитателей высокоморального образа жизни.
- Он?.. – похоже, это единственное, что сумела выдавить из себя Эвелин ощутимо осипшим голосом.
Если бы она точно не знала, что до сего момента (после того, как покинула салон мадам Уейнрайт) больше ничего не пила и даже не задумывалась о данной возможности, то решила бы, что успела где-то перебрать спиртного, расплачиваясь за это крайне нестабильным состоянием. Хотя и она прекрасно понимала, что двух чашек кофе с небольшим количеством рома далеко недостаточно, чтобы ощущать себя настолько «пьяной». Поэтому и связанный с этим страх вполне обоснован, как и дичайшее желание сбежать от главного виновника своих свихнувшихся чувств.
Может уйти отсюда ей бы как-то и удалось, если бы она сослалась на своё самочувствие и резкую дурноту, да только как бы она сумела это сделать физически? Её же не слушалось собственное тело, будто налившись раскалённым свинцом в ногах, груди и резко отупевшей голове. Удивительно, что она всё ещё стояла и даже понимала о чём ей говорят.
- Да… он. Танец. Его называют аргентинским танго. – понимать понимала, но куда больше осязала. И то что осязала в те остановившиеся секунды – не совсем-то ей и нравилось. Потому что мужской голос звучал уже практически над самым ухом, задевая чужим дыханием (и близостью чужого лица) чувствительную кожу и волосы. И не только! Потому что ощущала слишком сильно, словно оголёнными нервами, как к её спине буквально льнёт жар чужого тела, будто касанием невесомых пёрышек или нежнейшего пуха. Настолько близко, что качнись она совсем немного назад, точно упрётся в мужскую грудь. И тогда уже стоять на ногах не будет никакого смысла.
- Аргентинское танго? – слова срывались с губ, видимо, помимо её на то воли. Всё, что она тогда осознавала и принимала – это собственную немощь в пылающем коконе сумасшедших ощущений, под натиском которых не так-то уж и хотелось сопротивляться.
- Да… смешанные стили абсолютно разных танцев и интернациональных традиций. По сути, танец бедных эмигрантов из Буэнос-Айреса, очень откровенный и в то же время невероятно чувственный и лаконичный.
- Его так и танцуют? С несколькими партнёрами?
- Это его классическая интерпретация. По началу он считался танцем мужчин, что-то вроде дуэли за одну женщину. В итоге, она выбирала своеобразного «победителя»… Сейчас же это чисто парный танец. А учитывая его растущую популярность, думаю, он очень быстро покинет границы бедных кварталов европейских городов, как когда-то покинул улицы Буэнос-Айреса.
Может ей всё это причудилось или приснилось? Может они и не говорили обо всём этом? Уж слишком всё выглядело и слышалось каким-то ирреальным и непривычным, будто звучащим не сколько рядом, а внутри, как в теле, так и глубоко в сознании. Ей даже пришлось очнуться, словно из прострации, когда двор заполнился овациями восхищённых зрителей вперемешку со свистом и благодарными репликами за полученное удовольствие.
- Вот это я понимаю, танцевать от самого сердца, всё равно что гореть в пламени всесжигающей страсти! – Полин от переполнявшего её волнения явно подбирала нужные слова с некоторым усилием, что даже не сумела подавить в голосе эмоциональную дрожь.
В этом плане, Эвелин понимала её сейчас, как никто другой. Только в отличие от подруги, едва ли была готова списать все испытанные чувства с переживаниями на увиденный ими танец. Её больше вело и притапливало совершенно иным источником запредельного волнения, который, казалось, ещё больше разгорался и сжигал кожу под воздействием невыносимой близости близстоящего мужчины. Разве что без физической боли и реальных ожогов, но от этого не менее острых и нестерпимо осязаемых.
- За это, боюсь, его будут запрещать ещё очень долго. Слишком откровенно и пылко, всё равно, что душу наизнанку выворачивать. При виде столь обнажённых чувств и неприкрытой страсти, у любого пассивного зрителя дыхание перехватит. Первозданный грех в своём чистейшем виде.
Хейуорд специально это говорил? Выбирал только эти слова, чтобы произнести их над головой оцепеневшей Эвелин Лейн, как если бы обращался к ней одной, задевая в девушке своим звучным голосом скрытые от других эмоции?
- Даже если и так, я всё равно хочу пережить это в танце, а не со стороны наблюдателя! Я для этого сюда и приехала. Чтобы танцевать! – унять нешуточный запал Полин, похоже, было уже невозможно. Девушка буквально рвалась в бой, вцепившись в руку Кристофера в явном намеренье воплотить свою идею в жизнь сию же секунду и не мгновеньем позже.
На благо, в этот самый момент заиграл бандонеон, сминая гул голосов и какофонию фоновых звуков мелодичным перебором новой композиции, которая тут же была подхвачена скрипками и чётким ритмом ритуальных барабанов. Двор сразу же смолк, будто под чудодейственным взмахом невидимой руки какого-нибудь всемогущего божества местного происхождения. Хотя на самом деле все устремили свои взоры к центру танцевальной площадки, к подзабытой всего на несколько секунд королеве танго. Жгучая красавица в это самое время делала неспешные шаги в танцующем ритме к избранному победителю, пока тот ожидал её в неподвижной позе созерцающего короля.