Киллиан как раз приблизился к их скучившейся группке и даже успел склонить свою голову над протянутой в его сторону рукой Барбары Мур. Улыбку не удалось бы сдержать хоть так, хоть эдак. Да он и не пытался, не скрывая ни во взгляде, ни в ответных словах встречной иронии.
- Боюсь, подобное неосуществимо ни при каких возможных обстоятельствах. Тем более мадам Вэддер едва ли придётся по душе подобная расстановка вещей. Каждому своё место и время, как говорится.
- Стоило тебе лишь немного подрасти, как из милого и всему открытого мальчонки ты тут же превратился в чрезмерно циничного консерватора. – к их разговору рискнула присоединиться одна из давно уже неюных ветеранок «Ночной Магнолии» черноглазая Рози, та самая знойная искусительница, которую Хейуорд ещё не так уж и давно выволакивал из своей постели практически силой. – Даже смотреть в твою сторону как-то боязно, сразу вспыхивают ассоциации с твоим папенькой. Про глаза и взгляд лучше промолчу, итак мороз по коже при каждом пересечении…
Последние фразы разряженная в тёмно-бордовые шелка шикарная брюнетка произнесла нарочито пониженным тоном, едва не до громкого шёпота.
- Если ты пыталась сделать мне комплимент, то явно не вполне удачно. По крайней мере, для меня.
- Всё зависит от того, как к нему относиться и с какой стороны рассматривать. Как бы там ни было, но ты всегда останешься и остаёшься нашим самым большим любимчиком, которого мы готовы баловать и холить в любое время дня и ночи, независимо от места и обстоятельств.
- Достаточно, Рози. Думаю, мистеру Хейуорду на сегодня уже с лихвой перепало от нас и заслуженных комплиментов, и чрезмерного женского внимания. – как это ни странно, но именно Барбара поспешила на выручку сыну своей названной подруги Адэлии, решив одёрнуть слишком уж разговорившихся девиц. – И уступите ему уже дорогу, давно пора свыкнуться с тем фактом, что он приходит сюда не ради вас и на вряд ли когда-нибудь придёт с подобной целью вообще.
- Барб, вечно тебе надо всё испортить. Даже шанса не дала хоть что-то сделать! Ты ещё более невыносима, чем Ада.
- Скажи это при ней и про шанс касательно того, что вы хотели сделать с её сыном и, посмотрим, чем это всё закончится.
- А разве не её сыну решать, что ему делать и кому позволять делать что-то с ним? – чёртовы вертихвостки и не думали униматься. Бритта так вообще надумала приблизиться впритык к столь желанному гостю «Ночной Магнолии», совершенно не стесняясь своих откровенных намерений и последующих действий. Взяла, да оплела руку Хейоурда своими загребущими пальчиками, прижавшись к мужчине самыми вызывающими формами своего роскошного тела, облачённого в неблагопристойное платье насыщенного изумрудного оттенка. Грубо говоря, попросту на нём повисла. Про исходящие от рыжей негодницы (и не только от неё) ароматы через чур стойких парфюмов, способных своим пробирающим запахом душисто-сладких цветов пробудить из вечного сна даже покойника, можно было даже и не упоминать. Теперь они будут преследовать Киллиана до конца этого дня (а то и намного дольше).
- Конечно, ему! Поэтому он и собирается в эти самые минуты подняться на верх в кабинет своей матери, не прерываясь и не отвлекаясь на что-либо иное его не интересующее. – пришлось повысить голос и демонстративным жестом отнять от себя шаловливые ручонки Бритты. Если он не пресечёт это безобразие прямо сейчас, обязательно налетит ещё энное количество бескрылых «бабочек» из данного места обитания и облепит его со всех сторон прямо-таки буквально. И тогда он действительно не сумеет ни шагу ступить, ни прорваться сквозь живую блокаду при всём своём желании.
- Какой же ты бука! Будь осторожней, Килл. Отвергнутая женщина способна на многие безрассудные поступки, как неадекватные, так и на хладнокровно расчётливые.
- Но только не та, которой за всё это платят. Спасибо за напутствие, Бри. Буду иметь в виду на будущее.
____________________________________________
*фурло́нг(др.-англ. furh — борозда, колея и др.-англ. long — длинный) — британская и американская единица измерения расстояния.
1 фурлонг = ⅛ мили = 10 чейнов = 220 ярдов = 40 родов = 660 футов = 1000 линков = 201,17 м.
5 фурлонгов приблизительно равны 1,0058 км
Глава тридцать четвёртая
Каким-то чудом, но ему всё-таки удалось высвободиться из временного оцепления и даже ощутить что-то близкое к физической свободе (не исключено, что даже мнимой). Хотя после того, как он взбежал по лестнице в три прыжка на второй этаж и свистнув Пайку короткой командой следовать за ним наверх, с чувством кратковременной лёгкости от совершённого избавления Хейуорду пришлось вскоре распрощаться. Достаточно было увидеть знакомую дверь среди других схожих закрытых комнат в противоположном от лестничного пролёта крыле дома, и от былой непринуждённости не осталось и камня на камне.
Стучать не стал. Сразу толкнул массивную панель из лакированного дуба, не задумываясь над возможными последствиями от предстоящего шага. И так же вошёл, молча, почти бесшумно, неосознанно хмурясь и оглядывая выученные наизусть апартаменты без наличия какого-либо интереса к данному месту вообще. Пайк тоже особо никуда не рвался, придерживаясь правой ноги хозяина и лишь интуитивно приподнимая то одно ухо, то другое, либо потягивая воздух влажным носом в определённом направлении, а, если быть точнее, в сторону сквозного проёма смежного помещения, служившего для его хозяйки и рабочим кабинетом, и комнатой отдыха одновременно.
Долго не раздумывая, Киллиан повернул к кабинету, неспешной походкой преодолев немалое расстояние к намеченной цели. Ещё внизу, на первом этаже глаза успели привыкнуть к плохо освещённому пространству, скрытого от внешнего мира обособленного измерения. Несмотря на то, что здесь были высокие окна и пропускали дневной свет в достаточном избытке, ощущение некой ирреальности и исключительной атмосферы окружающего места нисколько не поубавилось и не приуменьшило своего психоделического воздействия на здравый рассудок.
До боли знакомые вещи. Массивная мебель из натурального дерева и дорогостоящей обивки (особенно кожаной в кабинете). Он мог ходить по этим комнатам с закрытыми глазами и ни разу не споткнуться обо что-нибудь или наткнуться на что-нибудь. Даже сейчас, по прошествии стольких лет, без труда отыщет все свои детские тайники (или чьи-то чужие); не глядя перечислит стоявшие на полках двух книжных шкафов все имеющиеся на этот момент книги, фотоальбомы и прочие внушительные гроссбухи, как частного, так и хозяйственного содержания.
Царство Адэлии Вэддер, где в каждом присутствующем предмете застыла неподвижной фактурой устаревшего материала целая жизнь в несколько долгих лет, разбитая на тысячи молекул скрытых от чужих глаз всевозможных историй. Простых и незначительных, трагических и драматических. Забытых людьми, но не этими вещами. Некоторые врывались в сознание только от соприкосновения взгляда с их носителями. Казалось, обернись, и из закрытых дверей смежной спальни выскочит маленький мальчик с аккуратной стрижкой почти чёрных волос. Проскочит мимо и что-то восторженно выкрикивая на ходу, вбежит в кабинет. (Папа!.. Папочка! Я видел, как ты приехал и что-то держал в руках. Это для меня? Ты мне что-то привез из Либугра?..)
И ты сам, поддавшись внутреннему порыву, невольно шагнёшь следом за ним, продолжая грузно хмуриться и кое-как сдерживаясь, чтобы не тряхнуть головой, в попытке избавиться от этого болезненного видения. Посмотришь вначале по старой привычке в сторону окна на огромный рабочий стол и внушительное кожаное кресло, будто проверяя, не сидит ли там за привычным занятием знакомая фигура. И, конечно же, почти сразу услышишь из глубины второй половины кабинета (самой тёмной, ещё и отделённой тяжёлыми плотными портьерами по потолочному карнизу) звучный мужской баритон – низкий, бархатный, буквально пробирающий до поджилок необычной тональностью идеальной дикции без намёка на какой-либо отличительный диалект: