- И поэтому ты предпочитаешь удел сирых и убогих, даже несмотря на то, что я нисколько тебя не сторонюсь и не прячу от всего мира, как нечто постыдное и весьма для меня нелицеприятное?
Надо отдать должное, сколько бы в последние годы Киллиан не пытался спровоцировать отца на какой-нибудь эмоциональный срыв или более негативный конфликт с вытекающими тяжкими последствиями, Хейуорд-старший с каждым разом умудрялся просчитывать любой из его выпадов, не только отражая лобовые удары, но и отвечая не менее болезненными контратаками. И ведь это на самом деле было не просто странным. По сути Нейтан его именно терпел, хотя мог с лёгкой руки отправить в одну из подвальных комнат и отстегать кнутом за каждое неуважительное слово, произнесённое сыном в свой адрес. И при этом сам Килл едва ли бы смог что-то сделать в ответ или же как-то этому воспрепятствовать. Чтобы Нейт не нашёл на него управы и не вызвал, например, парочку местных воротил, занимавшихся охраной «Ночной Магнолии», дабы те скрутили неразумного отпрыска и доставили того в нужное место абсолютно беспомощным и уже не таким прытким, как сейчас?
Но в том-то и дело. Киллиан слишком хорошо знал своего отца и знал, на что тот способен и до каких пределов готов дойти, если что-то или кто-то идёт ему наперекор. Да, вывести его из себя – задача, надо сказать, не из простейших, но и называть уступчиво-мягким этого человека не поворачивался язык. Тогда какого чёрта и что не так с ним вообще?
- Честно говоря, никогда не понимал всех твоих предприимчивых мер касательно будущего моей ничтожной персоны. И подобных разговоров, кстати, тоже.
- Когда у тебя будет свой ребёнок (неважно от кого – законный или незаконный), тогда и поговорим.
Сдержать надрывного смешка и изумлённой улыбки не удалось. Всё вышло как-то само собой, практически спонтанно. Килл даже скользнул блуждающим взглядом по интерьеру кабинета над камином, словно выискивая невидимых наблюдателей разыгрываемой драмы, которые бы тоже поддержали его снисходительными усмешками.
- Уж что-что, а внебрачных детей у меня точно никогда не будет. – всё с той же циничной улыбочкой он вновь перевёл взгляд на отца, стараясь всем своим видом и едкой интонацией продемонстрировать своё непоколебимое отношение к словам и убеждениям Хейуорда-старшего. – До такого я в жизни не опущусь.
- Ты настолько уверен, что только рождённый в браке ребёнок заведомо защищён от большинства превратностей судьбы, как и от физического насилия со стороны родителей?
- По крайней мере, ни у кого не повернётся язык бросить в его спину, что он выблядок и курвёнок. Хотя, кому и что я говорю. Тебе-то откуда знать, что это такое. Да и кто бы заикался о физическом насилии…
- Если ты думаешь, что сформировавшиеся за долгие тысячелетия законы общества не способны никоим образом достать сильнейших мира сего, то ты глубоко ошибаешься. Земным страстям повержены все без исключения. От потерь, превратностей судьбы и жизненных ударов никто не застрахован. Никакие деньги, положение в обществе и дворянские титулы не смогут защитить тебя от смерти, тяжких хворей и предательства близких. Я уже молчу о тех обязанностях, которые накладываются на тебя при твоём исключительном статусе. И понятие о свободе выбора не менее призрачно, чем у большинства людей.
- Я знаю… - ироничная улыбка никак не желала сходить с губ Киллиана, как и поверхностный взгляд с его сонно прищуренных глаз. Он продолжал рассматривать отца, как некую диковинную вещичку в лавке декоративных поделок, которую уже успел изучить вдоль и поперёк, но всё же не переставал подмечать что-то новое, пусть и не слишком уж неожиданное. – Как раз благодаря устоявшимся предрассудкам нашего цивилизованного, ещё и христианского общества, практически все без исключения становятся их пожизненными заложниками. А некоторые даже ими прикрываются, оправдывая свои мерзостные поступки. Зачастую, между человеческими моралями и общепринятыми пролегает непреодолимая пропасть. И в последнем случае выбор всегда очевиден. Ведь куда проще забыть, что ты человек, когда соблазн переступить черту под подбадривающие крики толпы затмевает все твои былые высокоморальные принципы. Кто знает, может стать именно тем, кем тебя видят другие куда проще и быстрее, чем тем, кем хочешь быть ты сам. Идти на поводу чужих желаний вопреки всем своим сформировавшимся убеждениям. Превратиться в безвольную марионетку. Выработать свои действия до уровня рефлекторных импульсов во благо чьим-то капризам, забывая кто ты и стираясь до основания, как самодостаточная личность. Получил приказ – выполнил. Сказали – сделал. Так ведь проще, не правда ли?
- Только тем, кто заточен под данное поведение с самого рождения. В определённых искусственных условиях, добиться подобных результатов не так уж и сложно.
- Куда сложнее сломить уже сформировавшегося человека? С его сложившимися убеждениями и чёткими взглядами на жизнь, особенно с теми, что противоречат образу идеального раба современного общества?
- Разве мы говорим о ломке чьей-то личности, а не о прямых обязанностях своего положения в обществе и семье? О компромиссах и уступках, о взаимной выгоде в некоторых решениях большинства сложных вопросов.
- Взаимной выгоде? – и в этот раз Килл не сумел сдержать восхищённой усмешки. Его взгляд как раз опустился к ухоженной руке Нейтана Хейуорда, лениво поглаживающей загривок Маркиза. Судя по почти прикрытым глазам кота и его сдержанному недовольству к лежащей рядом собаке, выраженного подёргиванием шикарным ангорским хвостом, пригретое на коленях животное никак не хотело мириться с тем фактом, что в его личное пространство вторгся кто-то ещё, кто никак не вписывался в его представления об идеальном времяпрепровождении. Можно сказать, конфликт животных интересов – налицо.
- О какой взаимной выгоде может идти речь, если в решении некоторых вопросов первое место всегда будут занимать желания одной из сторон, а не всех одновременно? И если принуждаемая сторона увидит иной, более выгодный для себя выход из сложившейся ситуации, с чего ей вообще идти к кому-то на встречу и тем более потакать чьим-то капризам? Ей ведь проще выбрать то, что идеально подходит для неё. И она выберет, даже не задумываясь…
И в довершении своим словам, молодой мужчина опустил руку с округлого подлокотника классического «честера» чуть ли не к основанию его боковой стенки и несколько раз царапнул кожаную обивку достаточно громким и слегка раздражающим «треском». Если никто из присутствующих в этой комнате вообще никак не отреагировал на данный звук, то Маркиза Де Сада всеобщая апатия не коснулась никоим образом. Кот моментально дёрнул головой на провокационное царапание и буквально сразу же сиганул с коленей Хейуорда-старшего на расстеленный по вощёному паркету дорогой охристо-бежевый ковёр. Преодолев расстояние до руки Киллиана за считанные секунды, Маркиз задрал голову и выдал один короткий, но весьма требовательный «мявк». При чём выписывать над полом хаотичными взмахами своим распушенным хвостом от так и не перестал.
Посмотрев на своенравного, так до конца и неприрученного человеком домашнего питомца, Килл приподнял руку и чуть хлопнул по валику подлокотника, приглашая столь незамысловатым жестом белоснежного красавца завершить свой окончательный выбор в пользу младшего Хейуорда. Долго не думая, кот заскочил вначале на округлый изгиб подлокотника, а уже оттуда – на мускулистые бёдра молодого мужчины, за что и получил в качестве благодарного поощрения щедрую порцию ласки своей заросшей густыми бакенбардами шейке.
Наблюдавший за данной сценкой со своего места Нейтан лишь снисходительно молча улыбался. Хотя и ему было чем ответить и, естественно, он не преминул этим воспользовался. Протянул руку к Пайку и позволил псу положить свою голову на освободившуюся от кота ногу.
- Право свободного выбора, конечно, похвально, но кто сказал, что его невозможно внушить? – и встречный ответ на словесный монолог сына тоже не заставил себя долго ждать. – Разумеется, это более кропотливый процесс, чем применение кнута и пряника, зато самый действенный и безотказный. Но в этом-то и проблема. Я никогда не загонял тебя в рамки и относился слишком лояльно и к твоему порой несносному характеру, и открытому бунтарству. В этом плане я избаловал тебя, как говорится, на свой риск и страх. Но даже оставляя последнее слово за тобой, ты всегда принимал мои предложения с чрезмерной агрессией и недовольством. Более того, подобного поведения я не допускал даже от Чарльза.