- Ты поэтому ничего не предпринимаешь и не делаешь? Хочешь, чтобы я сделал это сам? Пришёл к тебе в полном покаянии и попросил то, о чём никогда не стал бы и не стану тебя просить, находясь в здравом уме и при трезвой памяти?
- Никогда не говори никогда. И в том, что некоторые нуждаются и просят помощи нет ничего зазорного.
- А ты не боишься, что когда-нибудь мне всё это просто надоест, и я просто больше не приду к тебе? Подобный разворот событий ты не допускал в свои фантазии?
- Конечно, допускал. Но разве не надежда умирает последней?
***
Солнце близилось к зениту, как и день к полудню, неспешно, медленно, на манер тяжёлых, наливающихся дождём пока ещё белых облаков, впрочем, как и всё, что происходило на Юге. Даже время, казалось, здесь замедляло свой ход. Давило на сознание и веки вместе с раскалённым воздухом и парниковой влажностью, эдаким невидимым оружием, к которому либо в итоге привыкаешь, либо оно медленно, но верно убьёт свою жертву, буквально затопив той лёгкие изнутри. Кто сильнее, как говорится, или упрямей.
Киллиан вышел на крыльцо «Ночной Магнолии» и на несколько секунд остановился на верхних ступенях, болезненно щурясь и постепенно привыкая к яркому светилу и жахнувшему со всех сторон тепловому удару, будто полыхнувшим из преисподней спёртым дыханием адского жара. Постоял совсем немного, оглядывая маленький двор заведения и всё ещё оживлённую за его забором улицу (всё-таки забавно видеть в таком месте ухоженные палисадники с буйно цветущими каннами, петуньями и садовыми орхидеями). Пайк тоже временно присел у ноги хозяина, совершенно не сетуя на то, что его выдернули из более прохладного жилища ещё и из-под руки Хейуорда-старшего. Как-никак, но приказы он всегда и с полной готовностью исполнял лишь от одного человека.
Возвращаться домой по растущей жаре и в нынешнем состоянии, как-то не особо тянуло. Похоже, его ещё малость потряхивало изнутри. Встречи и разговоры с виконтом – лордом Саффолком, обычно так и заканчивались – ощутимой потерей эмоциональных сил и лёгкой нервной дрожью в теле. Всегда после них хотелось принять охлаждающий душ или погрузиться с головой в горное озеро (жаль, что до ближайшего нужно было добираться не меньше полусуток). Одежда к спине липла так, словно за шиворот ливанули кружкой горячего масла. Ещё немного и по вискам и шее заскользят моментально набухающие капли едкого пота. И к довершению не самых приятных ощущений – подрезанное разговором с отцом моральное состояние.
Лучшее лекарство от всяческих упаднеческих настроений, конечно же, труд, но сегодня он работал в ночь, а начинать что-то делать по дому или для дома – не лучшая идея, когда на горизонте опять затягивается небо, предвещая если и не повторение вчерашнего шторма, то скоротечного ливня в любом случае. Как бы там ни было, но пара часов в запасе у него имелась.
Долго раздумывать не стал. Быстро сбежал по ступенькам (Пайк, естественно, сразу же рванул следом) и выйдя в открытые кованые ворота, свернул опять вверх по улице в сторону Торговой Площади. Где-то через полчаса уже подходил к Картер Лейн, от которой до границы города уже было рукой подать. Там-то и увидел у каретного двора большой вместительный фургон, в который к этому времени успели поднабиться наёмные рабочие из плантаторского посёлка (видимо, приезжали на рынок или испытывали удачу на ярмарке по найму*).
- Лишнее место найдётся? – повысив голос, Хейуорд обратил к себе нужное внимание оживлённого городской вылазкой пролетариата.
- Ежели не побрезгуешь половицами, отчего же не найдётся-то?
- Отродясь ими не брезговал. Главное, до Лейнхолла подбросьте.
- Ну лезь, коли штаны не жалко.
Ему даже чутка помогли – уж слишком высокая посадка у фургона. Забрался быстро и свесил ноги над запятками, похлопав ладонью по крепкой доске рядом с собой. Пайку большего и не нужно было, запрыгнул вслед за хозяином и довольно щурясь уселся чуть ли не впритык к бедру молодого мужчины, подставляя грудь, холку и голову под всяк желающую руку его потрепать и погладить.
- Красава. Небось породистый какой.
Киллиан сдержанно улыбался и наблюдал за реакцией старого пса. Можно сказать, они были с ним схожи во многих чертах и привычках, дополняя один другого, как два разных элемента, но одного целого. Вроде и порода присутствуют, а неженками не назовёшь, могут променять удобный кожаный диван на жёсткий деревянный пол в рабочем фургоне.
- А в Лейнхолле чего забыл? Он же вроде как сто лет заброшен, ещё и проклят, если верить местным сплетникам.
- Да не в сам Лейнхолл, хотя гулять по заброшенным усадьбам люблю ещё с детства. Просто место тихое, безлюдное. Идеальное, чтобы развеется от тяжки дум. Ну, а то что проклятое… Тут поди через каждое поместье по проклятой семье живёт.
- Призраков там случаем не встречал? – последовавший за вопросом всеобщий смех даже звучал как-то натянуто, как через силу. Удивительно, что ещё никто при этом не перекрестился.
Хейуорд ответил не сразу, вдруг задумавшись то ли над ответом, то ли пытаясь что-то вспомнить нечто схожее. Улыбка застыла на губах мужчины вместе с картинками не таких уж и далёких воспоминаний в потемневших глазах.
Да, встречал он призрака и даже принял по началу хрупкую фигурку златовласого ангела в дорожном сером платье за такового. И именно в Лейнхолле. Может поэтому и собрался в ту сторону? Захотел ещё разок испытать судьбу? Насколько в этот раз окажутся милостивыми местные боги?
Хотя, чего это вдруг? Разве молния попадает дважды в одно и то же дерево?
_________________________________________
* statute or hiring fair– в течении столетий в Англии функционировали особые ярмарки, на которые собирались работники, ищущие место. С собой они приносили какой-либо предмет, обозначающий их профессию - например, кровельщики держали в руках солому. Чтобы закрепить договор о найме, требовалось всего-навсего рукопожатие и выплата небольшой суммы авансом (этот аванс назывался fastening penny).
Глава тридцать пятая
В этот раз она решила не отталкивать его. Хотя мысль была, но, видно не желание. Просто насолить, как и в тот раз, сделать больно в отместку на его слова и намеренья. Но что-то пошло не так. Или она недостаточно приложила для этого стараний, или он просчитал её действия заранее и поэтому был готов ко всем её фокусам. Взял, да накрыл собой. Припечатал к стенке. Окутал, стянул в тугие полотнища своей сводящей с ума близости, а, главное, собой – горячим плотным облаком неподъёмного тела, чей пробирающий до костей порочный жар просачивался под кожу пьянящим ядом воспаляющего дурмана.
Чёрта с два вырвешься! Скорее задохнёшься при попытке шевельнуться и что-то сделать в супротив.
Да разве она хочет-то вырываться? Её уже пронзило насквозь этой сумасшедшей агонией и продолжало топить её смертельной эйфорией под невыносимой тяжестью смешанных желаний, эмоций и живой физической клетки. Да и собственное естество предавало за считанные мгновения, стоило только задохнуться под обжигающим скольжением его губ по её рту и опаливающими до самого мозга несокрушимыми заклятьями сущего Диавола.
«Куда это ты собралась? Неужто думала, что я так просто возьму да отпущу? Наивная…» - а его хриплый голос… О, боги! Он будто и вправду звучал у неё в голове и царапал по грешному телу в самых срамных местах, возбуждая мгновенно, да с такой силой, что едва не вырывал из её горла несдержанные стоны и всхлипы. Даже больно становилось внизу живота, как если бы что-то там сжало изнутри в тупой сладкий спазм, тут же взрываясь надрывными толчками в скрытых мышцах стонущего лона и снаружи – в горячих холмиках припухших половых губ, в очень влажных между ними складках более нежной и чувствительной плоти.
«А надумаешь прятаться – всё равно разыщу… или сама придёшь. Не хватит сил изнывать в томлении. Лично приползёшь и будешь упрашивать…» - о, нет! Он же точно доведёт её до полного помрачения рассудка. Она уже сейчас не понимает, что именно ощущает, и что он с ней при этом делает. Кажется, сдавил кончиками пальцев сосок на груди или накрыл горячим ожогом плечо, а потом и вовсе коснулся чем-то лобка. Нажал чуть сильнее, скользнул по набухшему клитору, притягивая к его онемевшей вершине ещё более нестерпимые приливы пульсирующей крови, из-за чего в голове мутнело ещё сильнее, а тело едва не выгибало навстречу своему мучителю и его сладчайшим пыткам.