— Хорошо, — осторожно говорю я. — И что произошло дальше? — Я уже давно забыла, зачем пришла сюда. Похоже, Бриджит встретила чрезвычайно сексуальный экземпляр, который полностью выбил ее из колеи, как это всегда бывает у меня с тобой, Мейсон.
— Он спросил, не хочу ли я выпить с ним кофе. Я не смогла отказать! А потом он спросил меня о куче вещей!
Я поднимаю брови и потягиваю напиток, прежде чем спросить:
— О чем?
— Обо всем. Есть ли у меня парень, принимаю ли я наркотики, как отношусь к сексу на одну ночь, а потом почему-то темой разговора стала ты.
— Я стала темой? — спрашиваю, раздраженная так, как никогда в жизни. — Почему?
— Он спросил о моих друзьях. У меня есть только один друг, и это ты. И я рассказала ему о тебе и Райли. И что у нас с ним есть отношения, которые… я не знаю. — Она пожимает плечами. — В общем, он просто ушел! У меня даже нет его номера или способа связаться с ним. Возможно, потому что я сказала ему, что не собираюсь с ним спать. И еще его глаза. Знаешь, я так и не смогла определить, какие они — карие, зеленые или голубые! — У меня свело живот, и мне стало плохо. Кажется, я ослышалась, Мейсон, хотя, если подумать, ты не единственный симпатичный мужчина с татуировками и завораживающими глазами.
О, Боже.
— Какого цвета были его волосы? — небрежно спрашиваю я.
— Черные, как ночь.
— А татуировки на его руках, ты их хорошо рассмотрела?
— Я видела эти татуировки в документальном фильме о Гавайях, который я смотрела некоторое время назад.
Я глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, не в силах поверить, что это ты, Мейсон. Что ты можешь здесь делать?
— Они называются маори, — говорю я шепотом и продолжаю дыхательное упражнение.
— Ты в порядке? — с тревогой спрашивает Бриджит.
Я поспешно киваю.
— Немного тошнит, вот и все. Продолжай.
— Я заметила что-то между его большим и указательным пальцами, хотя и не спросила его об этом. Это выглядело личным. — Я уже знаю, что она скажет дальше, Мейсон, и не представляю, как мне с этим справиться. — Маленький крестик, под ним дата 02–14. Я не смогла разобрать год. Думаю, это дата чьей-то смерти.
Черт!
Я закрываю глаза, когда все вокруг начинает кружиться. Я пытаюсь продолжать делать дыхательные упражнения, чтобы подавить тошноту, но это нелегко. Кажется, что в любой момент я могу потерять сознание.
Я снова открываю глаза и смотрю прямо на чашку. Как давно ты прикасался губами к этой чашке, Мейсон? Татуировки и выразительный взгляд не могут быть совпадением. Особенно если учесть, что Джон — второе имя твоего отца.
— Бриджит, думаю, мне пора идти. Я позвоню тебе позже, — бормочу я.
Она качает головой.
— Боже мой, почему сегодня все разбегаются, как будто их ужалил скорпион?
— Извини, милая, мне просто плохо. Кажется, я съела слишком много сладкого. — А ты так же реагировал, когда узнал, что я приеду, Мейсон?
Она вздыхает и закатывает глаза.
— Хорошо, не забудь мой запасной телефон. — Она достает его из кармана и протягивает мне. Поскольку дисплей моего телефона разбит, она одалживает мне свой старый.
Я кладу его в карман, благодарю и убегаю.
Как только я оказываюсь на улице, в смоге, я опираюсь одной рукой о стену рядом со мной и глубоко дышу. Я не могу поверить в то, что услышала. Что ты здесь делаешь, Мейсон? Если Сет узнает, будут проблемы. Так где же ты, Мейсон? Вчера ты тоже был здесь? Когда мы… ну, ты знаешь?
Прежде чем я успеваю подумать об этом, я нахожу твой номер в своем телефоне. Я сохранила тебя под именем Мисси на случай, если Сет будет рыться в моей записной книжке, и я ежедневно удаляю наши чаты. Все чаты.
Ты сразу же берешь трубку. Я отхожу от Старбакса на ближайшее солнечное место между бетонными многоэтажками и сажусь.
— Как дела, детка? — спрашиваешь ты. Твой голос до сих пор заставляет мое сердце трепетать, Мейсон. С годами он стал ниже и грубее от курения, а при воспоминании о твоих вчерашних стонах у меня по коже бегут мурашки.
— Ты здесь, в Нью-Йорке, Мейсон Раш? — сразу же шиплю я. Несколько прохожих бросают на меня растерянные взгляды. Однако я коренной житель Нью-Йорка и умею защищаться, поэтому шиплю на них: — Что? — посылая их подальше.
— С чего ты это взяла, Эмилия? — отвечаешь ты. На заднем плане я слышу интенсивное движение. Да, в Чикаго такое тоже бывает, однако какова вероятность того, что я слышу сирены по телефону и в непосредственной близости от себя.
— Я только что разговаривала с Бриджит, Мейсон. Ну, с той маленькой блондинкой, чью голову ты только что превратил в кашу, Джон?
— Эмилия, — говоришь ты, вздыхая, — Я думаю, что ты бредишь, детка. Но если ты так сильно хочешь, чтобы я был рядом, это можно устроить.
— Могу поспорить, что можно, — рычу я. — Ты приставал к Бриджит, Мейсон? Ты пытался отомстить мне, заманив ее в свою постель, как ты сделал это с Клэр? И все это потому, что я с Сетом?
Ты вздыхаешь, сдаваясь, и при этом сохраняешь спокойствие. Я не понимаю. Если учесть, что я на тебя набрасываюсь, ты должен быть в ярости хотя бы потому, что я упомянула Сета, или по обеим причинам.
— Встретимся в «Цветущей вишне» через час и поговорим.
Не думаю, что я правильно тебя услышала.
— Ты издеваешься? Ты хочешь, чтобы я пришла куда?
— О, просто смирись с этим, Эмми! Просто будь там. Это мотель через дорогу от тебя. Я в номере 701, — и повесил трубку.
***
Я соврала Сету, что проведу утро с Бриджит, потому что она такая расстроенная, и вот я уже стою перед номером 701. Я чувствую биение моего пульса на шее, а мои руки вспотели. Я не знаю, убегать мне или кричать. Почему тебе достаточно щелкнуть пальцами, чтобы я сделала то, что ты хочешь? Я считала, что избавилась от твоего влияния за столько лет. Мейсон, не прошло и недели, как я была у твоих родителей, а вся моя жизнь уже перевернулась с ног на голову. Именно этого я и боялась.
Я боюсь постучать. Я поднимаю руку, но снова и снова опускаю ее. Я не знаю, что ждет меня по ту сторону двери и что буду делать, потому что не доверяю себе. Но знаю одно: как только я ступлю в эту комнату, моя жизнь бесповоротно изменится.
Я пытаюсь постучать еще несколько раз, но мне все еще не хватает смелости. Я знаю, что ты ждешь меня, Мейсон, и что от тебя будет невероятно вкусно пахнуть. Я также знаю, что меня захлестнут старые эмоции, которые будут сотрясать мой мир до тех пор, пока меня снова не затянет в твою темноту.
Когда я в седьмой раз поднимаю руку, ты облегчаешь мне задачу, распахивая дверь. Проходит, кажется, две минуты, пока мы просто смотрим друг на друга. Твои невозможные глаза так выразительно пронзают мои, что у меня сразу же выбивает почву из-под ног. Твои волосы падают на лоб, и ты без рубашки.
На мгновение ты замираешь, опершись рукой о дверной косяк, а другой придерживая открытую дверь. Лениво оглядываешь мое тело, пока твои глаза не встречаются с моими.
Ты здесь. Я не могу поверить, что ты действительно здесь. Прежде чем я успеваю что-то сказать, ты хватаешь меня за руку, как делал это раньше, и затаскиваешь в маленькую комнату, жалюзи которой ты опустил так, что сквозь щели пробивается лишь несколько лучей света. В комнате пахнет тобой и травкой, и в животе у меня порхает тысяча бабочек.
У меня перехватывает дыхание, Мейсон. Ты заставляешь меня кайфовать, даже не вдыхая травку. Ты переполняешь меня. Вот оно. Всепоглощающая, настоящая любовь, которую я никогда не найду снова, потому что никто не может быть тобой, и потому что я заперла свое сердце в твоем подвале тогда.
Ты захлопываешь дверь и прижимаешь меня к ней. Ты кладешь одну руку рядом с моей головой, а другой приподнимаешь мой подбородок. Я прижимаю ладони к дереву и прислоняю голову назад к двери. Мы так близко, я чувствую твою обнаженную верхнюю часть тела, твое дыхание на моей щеке и твой запах, проникающий прямо в мою душу.