— Почему вы воете? — спросил я. — Кто-то должен умереть?
Несколько секунд я помолчал.
— Я не хочу, чтобы кто-то умер.
В печке раздалось тихое шуршание и ко мне повернулись две красные точки. Их форма напоминала глаза кошки. Я еле сдержался, чтобы не закричать от ужаса, по спине пробежали мурашки. Глаза посмотрели на меня и медленно моргнули.
— Я нех… хочу… чт… чтобы…
Из печки раздался низкий голос.
— В этом доме никто не умрет, дитя, — глаза медленно моргнули, — в ближайшие годы.
Я сглотнул, чтобы прочистить горло.
— А почему вы воете?
Глаза отвернулись от меня, раздался тяжелый вздох. Затем шмыганье, и глаза вновь повернулись ко мне.
— Смерть настигла моего брата. Я оплакиваю его.
— П… примите мои соболезнования, — зачем-то сказал я.
— Ох… дитя… — прошептал голос.
Я сглотнул.
— А почему он умер?
— Дом опустел, он умер.
— Какой дом?
— На краю деревни.
— Дом Куликовых? Но они же приезжают раз в месяц, — сказал я.
— Больше они не будут приезжать, свет погас.
— Какой свет?
— Жизни. Когда гаснет жизнь хозяев дома, гаснет жизнь домового, — раздался вздох.
Я пытался понять сказанное.
— Куликовы умерли?
— К сожалению.
— Я могу вам как-нибудь помочь?
Глаза, не моргая смотрели на меня. По спине скатилась капля холодного пота, колени задрожали.
— Сходи в тот дом, ключ ты найдешь у калитки под камнем. Когда придет время и в дверь постучат, открой ее и впусти того, кто будет за ней. Главное — не бойся и не заговаривай с ним, не отвечай на его вопросы. Понял меня, дитя?
Я кивнул.
— А теперь ступай. И закрой печь. Я должен закончить свою песню.
Я закрыл заслонку печи и пошел одеваться. Руки дрожали, ноги подкашивались, все внутри сопротивлялось тому, что мне предстояло сделать. Я взял дедушкин фонарик, ключи и вышел из дома. Запирая дверь, я услышал, как изнутри вновь раздался вой.
Я быстро побежал через деревню к дому Куликовых. Было темно, но светила луна, дорогу было хорошо видно. И вдруг, пробегая мимо соседнего дома, я опять услышал вой. Остановившись, я прислушался. Выло несколько голосов. В доме напротив тоже раздавался вой. «Неужели во всех домах домовые оплакивают потерю?», подумал я и побежал дальше.
Через 10 минут я уже стоял возле дома Куликовых. «Когда придет время и в дверь постучат, открой ее и впусти того, кто будет за ней», вспомнил я фразу домового. Я нашел камень у калитки, подобрал ключ и, отперев дверь, вошел в дом, освещая себе путь фонариком.
Дом был небольшой, две комнаты и прихожая. В большой комнате была печка. Здесь же стояли стол, стулья и диван. Свет я решил не включать. Сев на диван, я выключил фонарик и стал ждать. Руки дрожали, мурашки бегали по спине от каждого шороха в доме. Чего ждать или кого ждать я не знал. «Когда придет время и в дверь постучат», звучал низкий голос домового в голове. Когда это время придет? Кого я должен впустить? Почему я не должен с ним разговаривать? Столько было вопросов. И ни одного ответа. Я посмотрел в окно, луна светило ярко, облаков не было. Я посмотрел на пол — лунный свет пятном медленно полз через комнату в сторону печи. Прошло минут 30, я ждал. Немного успокоившись, я стал рассматривать обстановку в доме: на стене ковер, старый телевизор в углу комнаты, накрытый покрывалом. Цветов не было. Куликовы приезжали в дом раз в месяц, все цветы бы тут быстро завяли. В другом углу комнаты я заметил полочку, на ней стояла икона, «Дева Мария с младенцем». У бабушки в доме тоже была полочка с иконкой, но рисунок на ней был другой. Лунный свет уже дошел до печи, отметил я про себя. Мое внимание привлекли две книжные полки, я встал с дивана и подошел посмотреть, какие книги на них стоят. Я прошел по пятну света от луны и стал рассматривать книги, глаза уже привыкли к темноте, и я смог прочитать называния. Какие-то детективы.
От стука в дверь я чуть не заорал от ужаса. Стук был громким, мне даже показалось, что в окнах зазвенели стекла. Я смотрел на дверь, не в силах пошевелиться. Стук раздался еще раз, по спине пробежали мурашки. Я медленно направился к двери, лунный свет полностью освещал печь. Когда я подошел к двери, постучали еще раз. «Не бойся и не заговаривай с ним», прозвучал в голове голос домового. Я взялся за ручку, глубоко вдохнул и открыл дверь.