Раскланявшись, мы отправились по своим делам. Он — пообщаться с кем-то ещё, а я — вернуться к Сивому, который, должен был удерживать оборонительные позиции возле облюбованного нами столика. И, кажется, оборона трещала по швам.
Сначала я услышал смех, но это был тот случай, когда он не сулил ничего хорошего. Злой, полный издёвки и обещающий веселье далеко не всем. Затем я увидел Сивого, который непрестанно кланялся то одному, то другому представителю местного бомонда. Трое молодых мужчин в окружение такого же количества дам, явно измывались над непонимающим что ему делать простолюдином.
Но что было ещё хуже, этот устроенный кем-то перформанс уже успел привлечь внимание других гостей. И теперь в сторону нашего столика смотрело немало зрителей. Они ждали очередного блюда — порции горячих новостей для обсуждения и пересудов.
— Я думаю, что мой друг достаточно отвесил поклонов, чтобы удовлетворить самолюбие даже самых падких до этого персон. Если же вы хотели чем-то поинтересоваться, то попробуйте спросить меня. Моё имя Мазай.
Я на всякий случай ещё раз окинул взглядом камзолы и платья, но уже не со спины, а, так сказать, лицом. Нет, не ошибся. Побогаче наших, но уж точно не из высшей лиги. Видел я тут такие, от которых в глазах щипать начинало, от блеска камней, простых и не очень.
— А вот и твой хозяин пожаловал, — ухмыльнулся один из них, но тут же поприветствовал меня, как и подобает аристократу. — Моё почтение. Мы лишь заприметили этот столик, занимать который одному или вдвоём будет явным расточительством. Как видите, с нами дамы, которым не следует стоять у стены, когда начнётся торжество. Вот я и попросил вашего слугу войти в наше положение и благородно уступить нам это место. Но как выяснилось, «благородным» на нём оказался лишь его наряд.
— А сам он лишь молчит, сопит и кланяется, — добавил второй. — Я понимаю, что дело не моё, но я бы рекомендовал найти ему замену. Он безусловно широк в плечах и даже недурён собой, но абсолютно непригоден для службы.
— А с чего вы взяли, что он мой слуга? — пока ещё спокойно спросил я.
— Потому что аристократ из самого захудалого рода знает хотя бы основы поведения в приличном обществе. И лишь полная деревенщина будет вести себя подобным образом. Ну или кто-то, кто служит тому, кто сам в это приличное общество заскочил недавно.
— Заскочить-то заскочил, вот только ничего там не понял, — вставил третий, от чего парни заулыбались, а девушки прыснули смехом.
— Верно, пока ещё не разобрался, — я по-прежнему спокойно взирал на эту троицу, раздумывая, стоит ли оно того?
Может, действительно будет лучше отступить к стене и простоять там положенное время, не отсвечивая? После чего тихонько покинуть дворец и растаять среди просторов Империи. Да мы бы, собственно, так и поступили, знай, что столиков на всех не хватает. Но теперь-то это будет подобно бегству с поля боя, да ещё и при свидетелях.
— Если непонятно, так мы объясним, — будто бы даже вежливо предложил первый, подливая масла в огонь.
— Тогда для начала подскажите, с каких пор стало нормой не представляться? Я своё имя назвал.
И вновь снисходительные улыбки, которые я был бы не прочь стереть с их лиц. Но пока не настолько, чтобы ввязываться в прямой конфликт.
— Ох, видите ли, есть правило и на этот счёт, — начал первый. — Если хотя бы с одной из сторон в светском и малозначимом разговоре участвуют более 5 человек, то допускается опустить их имена, дабы не тратить на это время. И поэтому….
— Мне разговор не показался малозначимым, — перебил его я. — Оскорбление имперского аристократа и его друга — это вполне себе важный повод узнать имена обидчиков.
Лицо решившего поучить меня этикету аристократа скривилось, словно от горькой микстуры, зато другой подхватил эту эстафету словоблудия за ним.
— И снова вы не улавливаете момент. Словесная пикировка допустима, и никакую границу дозволенного мы не переходили. А сей разговор начинает утомлять. К тому же вы заставляете ожидать наших дам, что лишь усугубляет ваше положение. Просто отступите, чтобы не растерять хотя бы последние крохи гордости и не стать окончательно посмешищем…
Он говорил что-то ещё, но я уже не слушал. Заворочавшийся Бес подтвердил, что мне не показалось. Я уловил в этом большом зале присутствие того, кто был удостоен печати Отрёкшегося. Молча и не обращая внимания на ухмылки и смешки обнаглевшей золотой молодёжи, я двинулся следом за этим ускользающим чувством. Сивый последовал за мной, без всякого сожаления оставив удерживаемый им до этого рубеж.