– Но зачем он изменил ритуал? Для чего чертить пентаграмму?
– Да далась тебе эта пентаграмма! Максим – псих, и нам нужно побыстрее донести это до Кулешова.
– Может, ты и права. Но мне кажется, что ритуал как раз, и имеет ключевое значение.
– Ладно, допустим, – сдалась Лика. – И что нам делать дальше? Все равно, кроме Максима, подозреваемых у нас нет.
– Хорошо бы добраться до деревни и побеседовать с местными.
– Из отеля не выбраться, забыла?
– По главной дороге – нет, но Максим говорил, что можно пройти через лес.
– Ну уж нет! – воспротивилась Лика. – Во-первых, уже темнеет, – за окном действительно уже сгустились сумерки, а иссиня-черные тучи на горизонте не предвещали ничего хорошего, – и во-вторых, мы даже не знаем, в какую сторону идти! Мы заблудимся, и Кулешову придется нас искать, а этого мне бы ой как не хотелось.
– Да, с Кулешовым нужно быть осторожнее. Ладно, тогда посижу в интернете, вдруг получится найти что-нибудь еще об этом ритуале.
– Можешь спросить у Маргариты, – подсказала Лика. Владелица магазина магических предметов вполне могла с этим помочь.
– Думала об этом, но сейчас уже поздно, так что попробую поискать сама, а утром наберу Маргариту.
– Вот и прекрасно! Ладно, пойду спать. Этот свежий воздух оказывает губительное влияние на мой организм, меня все время клонит в сон.
Яна тоже не отказалась бы вздремнуть, но загадка ритуала не давала ей покоя, поэтому она быстро приняла душ и устроилась в кровати с ноутбуком на коленях.
Она, видимо, все же задремала, потому что внезапно обнаружила, что стоит на крыльце отеля. Сон был удивительно реалистичным: слышала шелест листвы и даже слегка поежилась, когда ледяной ветер змейкой проник за воротник свитера. Если бы не маячившая среди деревьев знакомая фигура в белом подвенечном платье, она бы приняла все происходящее за реальность. Но Вероника стояла там, бледная и испуганная. В волосах запутались веточки и сухие осенние листья, на платье темнело кровавое пятно, и она то и дело прижимала руку к груди, где не так давно билось ее живое горячее сердце. Яна почувствовала, что Вероника ждет ее, и уверенно шагнула ей навстречу, с удивлением отметив, что на ногах высокие резиновые сапоги, а от моросящего дождя ее защищает дождевик, который она купила накануне поездки.
Вероника, убедившись, что Яна следует за ней, развернулась и поспешила в лес. Яна сразу поняла, куда они направляются – эта дорога, по которой она в день своего приезда вышла к Плач-камню. Во сне она выглядела так же, как и в тот день, когда она впервые ее обнаружила, хотя Кулешов убеждал ее, что тропа заброшена уже много лет.
Вероника уверенно шла вперед, хотя правильнее было бы сказать, парила, так как ее призрачная фигура плавно перемещалась, минуя все препятствия на своем пути и не сбиваясь с дороги даже в кромешной темноте. Яна же то и дело спотыкалась и поскальзывалась на мокрой листве, единственным ее ориентиром в окружающем мраке было приглушенное свечение, исходившее от невесты, и она очень боялась выпустить ее из виду.
Когда они дошли до старого указателя, который вел к Плач-камню, Вероника ненадолго остановилась, печально глядя в сторону поляны, а потом повернула в другую сторону. Дороги уже не было, и Яне пришлось достать телефон, который, к счастью, оказался в заднем кармане джинсов. Подсвечивая себе путь фонариком, она осторожно перебиралась через поваленные деревья, стараясь не выпускать из виду свой призрачный ориентир.
Яне казалось, что они идут уже целую вечность. Небо над головой стало светлеть, постепенно девушка начала различать силуэты деревьев в тусклом предрассветном свете. Вероника, наконец, остановилась и обернулась.
– Яна! – никогда еще звук собственного имени не пугал Яну настолько. Она обернулась и с удивлением увидела позади себя раскрасневшуюся запыхавшуюся Лику.
– Ты что, черт возьми, творишь? – выдохнула подруга.
Яна обернулась, чтобы посмотреть на Веронику, но там, где всего мгновение назад парила призрачная фигура, уже никого не было.