– Нет, ты ни в чем не виноват. Это все вина Арсения, который вбил себе в голову, что способен воскресить Радмиру.
– Когда я сделал веронике предложение, – Максим тяжело вздохнул, – решил, что ни за что не расскажу, как и почему погибли мои родители. Они ведь были в той компании, что глумилась над проклятьем Плач-камня, а потом один за другим все погибли. Брат матери тоже там был, но не остановил их, а потом всю жизнь мучился от чувства вины. Когда он мне все рассказал, я поклялся, что никогда не вернусь в эти места, но судьба-злодейка, и Вероника выбрала для празднования свадьбы именно этот отель. Я ведь мог ей рассказать, что такое Плач-камень на самом деле, но не стал, хотел похоронить всю эту историю. Решил, что настоящую легенду все забыли, а декорация перед отелем никому вреда не сделает. Как же я ошибался!
– Ты не мог знать, что в отеле работает маньяк.
– Но я мог бы ей сказать, что связывает меня с этим местом! Она погибла из-за меня.
– Нет, – снова повторила Яна. – Вероника бы не хотела, чтобы ты всю жизнь винил себя в ее смерти.
– Откуда тебе знать, чего бы она хотела, – резко ответил Максим.
– Поверь мне, я знаю, – Яна пристально посмотрела ему в глаза, и Максим как будто сразу сник. – Она хотела бы, чтобы ты продолжал жить дальше, не опускал руки и не терял веру в то, что ты еще будешь счастлив.
– Думаешь, она меня простила?
– Я в этом уверена.
В тот прекрасный день, когда врач торжественно объявил Яне, что ее жизни больше ничего не угрожает, поэтому она может продолжить лечение уже дома, она была готова прыгать от радости, но сломанное ребро и поврежденные связки ноги мешали воплотить это желание в жизнь, поэтому приходилось просто радостно улыбаться во весь рот. Она все еще была очень слаба, поэтому, когда в день выписки за ней приехал Марк, ему пришлось буквально нести ее на себе до машины.
– По дороге можем заехать куда-нибудь перекусить, – сказал он, устраиваясь на водительском месте.
– Нет, спасибо. Я бы хотела поскорее вернуться домой.
Марк настаивать не стал, только вручил ей припасенное заранее яблоко и злаковый батончик, которые Яна приняла с благодарной улыбкой. Только они двинулись в путь, Яна отвернулась к окну, все еще опасаясь нежелательных разговоров, и в скором времени уснула. Открыла глаза, когда автомобиль стоял у знакомого подъезда.
– Я проспала всю дорогу… – хриплым со сна голосом сказала Яна.
– Ты все еще очень слаба после болезни. Уверена, что справишься одна без помощи? Может, попросить Лику пожить с тобой, пока ты поправляешься?
– Вряд ли Лика захочет променять пентхаус на коммуналку, – со смешком ответила Яна. – Скорее уж утащит меня к себе и будет там кудахтать надо мной. Нет, не хочу никого обременять. Я справлюсь, – она впервые за все время посмотрела Марку прямо в глаза. – Со мной все будет в полном порядке.
– Хорошо, – недоверчиво сказал он. – Но обещай, что позовешь меня, если понадобится помощь.
– Конечно, – солгала Яна.
Коммунальная квартира была на удивление тиха. Хотя в это время почти все жильцы были на работе, Елена Львовна, пожилая оперная певица, не упускала возможности послушать старые записи концертов, включив проигрыватель на полную громкость. Однако сегодня даже из ее комнаты не доносилось ни звука.
– Я попозже принесу тебе поесть, – сказал Марк, пристраивая ее чемодан у старенького лакированного шкафа.
– Марк, спасибо, но не беспокойся, я вполне в состоянии заказать доставку. Тем более все, чего мне сейчас хочется, – это смыть с себя больничный запах и лечь в постель.
– Ладно, – нехотя уступил Марк, – тогда загляну к тебе вечером.
– Договорились, – улыбнулась Яна. Марк уже дошел до двери, но внезапно развернулся и в два шага оказался у ее кровати. В следующую секунду Яна почувствовала на губах легкий поцелуй. После чего Марк буквально вылетел из комнаты, захлопнув за собой дверь.
– Вот тебе и друзья, – прошептала Яна и повалилась на кровать.
Глава 29
«Идиот! Неужели так сложно было держать себя в руках?» – Марк ходил из угла в угол по кабинету и ругал себя на чем свет стоит. Ему почти удалось целую неделю изображать дружбу, и в последний момент самообладание его подвело и он, не удержавшись, поцеловал Яну. Он едва не признался ей в любви в больничной палате, когда она, наконец, пришла в себя. Тогда он был готов голыми руками придушить Кулешова за то, что так бесцеремонно прервал их разговор, но с тех пор Яна ни намеком не дала понять, что хочет услышать то, что он так и не успел сказать, более того, он заметил, что в его присутствии она стала чувствовать себя скованно, отводила глаза, избегала любых прикосновений. Не нужно быть гением, чтобы понять – он ей неинтересен, как мужчина. Она и так дала ему возможность сохранить лицо – сделала вид, что никакого разговора между ними не было и что она не поняла его намерений признаться ей в любви. Нужно быть благодарным за это и всеми силами стараться восстановить ту дружескую связь, что была между ними, но он, как последний слабак, взял и поцеловал ее на прощание. Теперь она будет избегать его еще больше.