Мы за строителей капитализма обеими руками, но пока проявлять свою политическую наклонность не имеет разумного основания. Не потому, что страшно. Пока они наверху сами не разобрались. Просто эта лишняя суета будет мешать основному делу, тем боле, что пока он служит офицером КГБ. Политики сами разберутся, а этот промежуток есть чем заполнить. Необходимо не только познать свои новые таланты, но и научиться легко их эксплуатировать, чтобы еще к тому, же не особо отличаться от окружающих. Подозрительно не отличаться. Быть серой бесформенной массой уже не получится, но проявляя способности и умения не вызывать ошарашивающей реакции, как это из-за глупой бравады произошло с исцелением Алики. Слегка повыпендривался. Можно было бы помочь мене заметно и без шумной саморекламы. Но зато как приятно этот эпизод скрасил промежуток времени и надолго оставил радость содеянного. Добрые дела должны в жизни присутствовать и доставлять наслаждение. Это напоминает о человеческой сущности без всяких имперских замашек на превосходство. Сила и разум не дают прав на принижение себе подобных. А жить на этой многострадальной планете Влад остался именно ради блага и самого существования этих разнообразных, но милых сердцу человечков. Не чувства властвования, а потребность в соучастии доставляет настоящее наслаждение. В помощи и спасении страждущих. Только почему-то чаще страдания эти доставляют они сами друг другу, оправдывая действия жизненной необходимостью невозможностью избежать их. Вот такими молитвами и частыми философскими измышлениями Влад хотел убедить и доказать себе недопустимость превращения себя в монстра робота без души и доброго сердца. И его радовало внутреннее согласие со своим внутренним спорщиком.
В аэропорту Влада встретил Женя Шарипов. Они с Тимошенко уже освоили новую технику, полностью переучились, как и другие летчики. Но поступление восьмерок планируется только к концу следующего года. Так что все переучившиеся будут в том же духе продолжать полеты на стареньких, но пока боеспособных Ми-4. И они с Иванычем только и ждут Влада, чтобы рвануть в командировку.
В Зайсан не планируется, так как кто-то нашептал замполиту о славных новогодних приключениях с продолжением. А в авиации приключения не возбраняются. Вот только продолжения всегда под жестким осуждением и неодобрением.
— Не больно-то и хотелось, — безразлично махнул рукой Влад. — Лучше доложи политическую обстановку в стране.
— Твоя на сносях. И при том очень круглая. Ощущение, что она беременная от вас двоих сразу.
— Такое возможно только у кошачьих, — возразил Влад. — И в беременности чужих жен участие не принимаю.
— Когда это Татьяна стала тебе чужой? Такие дифирамбы пел, столько строк зарифмовал, а тут сразу, чужая. Там бабы шепчут, что ей уже не очень хочется новой семьи. В старую планирует возвращаться.
Влад покачал головой.
— С глаз долой, из сердца вон.
— Иваныч водку пьет, по делу скучает, хочет в командировку. Черский сказал, как ты прилетишь, сразу и полетим. Мне еще не очень хочется. И так долго с женой не виделся. Сын родился без меня, только привыкать начал. Не радует новая разлука. Еще молодых офицеров понаехало, аж три штуки. Двое с молодыми женами.
— Интересно, а с какими они женами должны были быть? — засмеялся Влад. — Как Тарасов? Не то мамка, не то жена. Ее дети на невест больше тянут. Лучше бы года три подождал, да и на старшей женился.
— Это головная боль всего командования, — согласился Женя. — Его же в полк убирали от нее подальше. Так она сама к нему приехала, и расписались там. Его тогда в сердцах взад вернули. Крыша у пацана съехала.
— Думаю, не крыша. С подвалом проблемы.
Иваныч заступил оперативным дежурным. И, по-моему, он еще до дежурства стакан влил организм. А после покидания пределов части всех начальников, вторым стаканом прикрыл первый. И теперь ему захотелось лично встретить Влада, чтобы прочесть ему небольшой курс лекций о семье, о браке и о нашем будущем, о цветах общества детях паразитах, измотавших и высосавших всю нервную систему.
— Давай, сгоняй в магазинчик, и мы посидим, пофилософствуем о том, обо всем. Женя тут и один справится. А я дам команду дежурному картошечки поджарить. Поди, с дороги изголодался.
Влад подумал, что спорить дороже получится, поэтому по причине малочисленности вещей забросил их в комнату дежурного и помчался в ближайший гастроном за водкой. На юг сюда еще антиалкогольные правила не долетели, поэтому все магазины от открытия до закрытия безо всякого ограничения и столпотворения торговали разнообразием алкоголя.
Влад уже освоил науку притворства и незаметно для Иваныча влил в него всю бутылку, от чего капитан был несказанно удивлен и вырубился без лекции и нравоучения.
— Закалился за отпуск, что и водка не берет, — поразился стойкости Влада Женя, которому на службе пить не полагалось, но хотелось, и было завидно.
— Ты не поверишь, но в отпуске с вредными привычками всех мастей покончил жестко и надолго.
— И с женщинами?
— Женщины — добрая привычка, полезная, даже если сверх меры. От них человек начинает болеть только в женатом виде. Почему-то в брачном состоянии у них пропадает шарм и обаяние. Сладкий голосок прокисает, ласковые слова из лексикона исчезают. Секс их сразу обременяет, им хочется втиснуть его в жесткий график, где почему-то твое участие не всегда обязательно.
Женя даже сразу не очень поверил в отрезвление Влада и понюхал выдыхаемый им воздух. Да, от Иваныча пахнет намного серьезней, и храпит он так, что пришлось плотно прикрыть дверь и громче включить музыку, чтобы не смущать личный состав рычанием и свистом оперативного дежурного, хотя, по правде, для солдата отсутствие начальства всегда праздник.
Квартира встретила ночной тишиной и толстым слоем пыли. Окна надо было плотней завешивать. Но эту проблему с пыльной ситуацией можно решать и по ночам. А еще по ночам Влад увлекся чтением научно-популярной литературы и учебников. Он отметил одну открывшуюся особенность памяти — фиксировать и запоминать любые нюансы, даже запятые и крючки-закорючки, и потом отфильтровывать, анализировать и ненужную информацию глубоко закапывать, но так, что любое требование ее мгновенно выносит на поверхность, опять потом отправляя лишнюю информацию в подвалы архива. Может немного попозже, избегая засорения мозгов избыточно-ненужной информацией, Влад научится сам сортировать и дозировать поступления. А пока, используя момент, что голова практически пустая, он засыпал в нее, как в бездонную бочку, все, что считал интересным.
В командировке Влад признался Иванычу о своей хитрости и фокусах со стаканами. Реакция последовала неожиданная.
— Молодец! Все это дерьмо нам только портит вкус жизни. Даже все доброе с бодуна ни хрена не вспоминается. Вечно нажрешься до блевотины, чтобы на завтра блевать от вчерашней блевотины. Какой-то заколдованный круг. И ведь никто не оценит твою трезвость, поскольку сами не способны такими быть. А с куревом, так вообще полный восторг. Я уже двадцать лет сосу, еще в суворовском пристрастился. И все двадцать лет с какой-нибудь юбилейной даты завязываю. Даже в мыслях страшно вообразить себя без сигареты, как повязала. А ты раз, и все сразу. Жаль, наград государственных нет за такой подвиг, наградил бы без базара. Сразу два ордена тебе. Ну а с нами тебе придется терпеть. Мы с Женей еще не созрели до подвига.