Нет, только не это. Этого просто не может быть, ведь она уже ощутила запах смерти, ее прикосновение, вода поглотила и приняла ее. Но как, же она опять оказалась на камнях. Мокрое платье и кофточка покрылись льдом и трещали при движении. Смерть отказалась от нее. Видно, мало она мук перетерпела, не всю боль познала. А если остаться лежать, то ведь можно замерзнуть?
Но Света уже не верила и понимала, что ее уже ничего не спасет. Придется возвращаться в логово и продолжать свое существование. Оно же должно кончиться когда-нибудь?
Как дошла, как забралась на чердак, все случилось, как в страшном сне. А затем провал в тартары с пеклом, огнем, захватывающим дыхание. Очнулась от громкого матерного крика дяди Миши. Сумела доползти до оконного проема и глянуть, что же произошло с добрым соседом, какая неприятность заставила матерно ругаться во весь двор. Дядя Миша просто поскользнулся и упал с крыльца. А рядом лежал мешок картошки. Он, видать, по поручению тети Жени нес с погреба мешок картошки, не полный, но более половины, и на крыльце поскользнулся и больно ударился.
Уже в открытых дверях он продолжал кричать, что тетя Женя пусть сама теперь идет за своей картошкой. Рядом с мешком сидел алабай, и Светлане показалось, что он ухмылялся над бедой хозяина.
Уже потом через пару дней Света все гадала, как это могло получиться, но сейчас она быстро спустилась по лестнице вниз, нырнула в лаз, схватила мешок, и через минуту уже с этим мешком обессиленная упала на голый пол.
Сколько прошло времени, определять не кому и не для кого, но очнулась Света, закутанная в одеяло в объятиях с мешком, так, же нежно укрытого одеялом. Она счастливо улыбнулась, достала из мешка картофелину и с жадностью впилась зубами. Вкуса и сытости не услышала, но чувство наличия в животе большого корнеплода успокоило и разморило, и она снова уснула, только уже спокойным размеренным сном. Сладким. Где-то по ее подсчетам, считая по количеству засыпаний и просыпаний и рассветов с темнотой, дней пять, шесть она грызла картошку, не вылезая из-под одеяла, сидя в обнимку с мешком, засыпая после каждой картофелины. И, когда почувствовала какие-то незначительные силы в себе, попробовала встать походить по полу, делая небольшие упражнения. Но быстро уставала и вновь засыпала, обнимая бесценное богатство. Внизу тихо, никого. Видно, пока он в больнице, родительница по своим друзьям пьяницам шатается. Спускаться вниз не имело смысла. И не было сил. В туалет после картошки не хотелось.
Света приблизительно подсчитала, что этого продукта по мизеру хватает месяца на два. А там обычно наступает тепло, тает снег, и она пойдет собирать "подснежники", бутылки на хлеб. Болезнь медленно, но уверенно покидала организм. Для поддержания энергии продукта хватает, даже можно читать и решать задачи. Света даже вычислила, что по калориям четыре средних картофелины в день при ее физической нагрузке вполне достаточно. А имеющегося количества до теплых дней хватит. Хлебушка сильно хочется, но идти на поиски и тратить энергию на авось не стоит. И к тете Вере рискованно идти, вдруг она еще не появилась. Но и просить стыдно, когда еда еще есть. Ведь тетя Вера долг не берет, прощает.
30
Огромный могучий тягач тащил, пыхтя и кряхтя, на платформе еще больший размером самого тягача, схожий по величине с приличный гараж, деревянный ящик. Впереди буксира шла машина ВАИ с мигалкой и включенной сиреной, громко предупреждая встречный транспорт принять вправо и пропустить крупногабаритный нестандартный груз.
В эскадрилье, словно на параде громкий шум и оживленное движение. Все офицеры с женами и детьми, благо, выходной, вышли встречать посылку. А прислал ее вертолетный завод специально для них. Первая ласточка, первая восьмерка, упакованная в разобранном виде, как вестник перевооружения на новую технику, встречалась празднично и торжественно. Крупногабаритная коробка явно не проходила в стандартные ворота вертодрома авиаэскадрильи, так что ворота заранее сняли и столбы выкопали. Поскольку это первая, но не последняя посылка, то спланировали и заказали новые, соответствующего размера, ворота.
Тягач подогнали к ангару, но внутрь въезжать не стали. Перестройка ангара на этот год не запланирована. Поэтому разборку и сборку решили произвести на испытательной площадке, оборудованной необходимыми приспособлениями, талями, подъемниками. Четверка по габаритам не на много меньше Ми-8.
Шампанское о борт корабля бить не стали, но веселье и распитие начали в процессе разгрузки. Замполит пробовал напомнить народу о курсе партии в борьбе с распитием, но ему быстро налили шампанского, густо разбавленного техническим спиртом, которого в эскадрильных кладовых было безмерно. И тогда речи замполита приобрели пафосный настрой. Он ратовал за перестройку и за перевод эскадрильи на новую технику.
Глядя на развернувшееся веселье, командир понял, что на завтра серьезные планы лучше не намечать, и присоединился к народу, приняв из рук инженера стакан с авиационным коктейлем. Женщины дефилировали между мужчинами, стараясь принудить их к обильному заеданию гремучей смеси, но все равно к вечеру они с трудом могли уволочь своих благоверных обезноженных и обезглавленных. Те есть, ноги, и головы им уже не принадлежали.
Вся неделя была посвящена разборке контейнера и сборки вертолета, в которой принимали участие не только инженера, но и летный состав. Главный инженер личный состав к ювелирной и ответственной работе старался не привлекать. Их основной труд состоял в трех ипостасях: поднести, отнести упаковочный и подсобный материал и уборка. Даже такую тяжесть, как установка лопастей, поручили летчикам. Можно хоть спросить и привлечь к ответственности.
И вот красавец в полной сборке заблестел на морозном солнце всеми красками. После опробования всех систем на привязи, вертолет готовился к первому полету, знакомству с воздушной средой. Из пяти переученных командиров право первого полета досталось капитану Тимошенко, Иванычу. Место бортового техника занял Женя, Шарипов Реджепбай. А правое кресло доверили молодому выпускнику училища лейтенанту Сургутанову. В училище он обучался на Ми-8, так что кресло летчика восьмерки для него самое привычное из троих.
Владу в числе других досталась роль наблюдателя.
Свист двигателей сопровождался одновременным вращением винтов, что для четверочников ново. Там запуск двигателя и подключение трансмиссии имели свою последовательность. Набрав полные обороты и запросив у вышки разрешение на выруливание на взлетную полосу, расположенную на другом конце вертодрома от испытательной площадки, вертолет стронулся с места и покатился по рулевой дорожке. Толпа аплодировала.
Влад застыл в угрюмом молчании. Ему вдруг не понравилось веселье, а причину пока не знал. Спроси, дал он команду второму себе. После начала освоения функций и работы единой компьютерной системы, Влад стал делить себя на два Я, пока полностью не сольется в единое целое с системой. Для полного освоения потребовались дополнительные значковые обозначения, так как в его лексиконе не хватало запаса слов. Но уже даже после поверхностного знакомства, Влад понял, что технологии ему вручили очень древние для уровня их цивилизации. Но даже эта древняя наука не могла еще найти применения в современном мире. Мы оказались намного древней их древности. Однако несколько кристаллов не поддавались вскрытию, намекая о совершенном пароле, знание которого возможно наступит через очень долгое время. Перестраховались ребята. Перерождение в монстра, Влад давно понял, невозможно. Он легко контролировал свои эмоции, и сверхвласть не приносила суперэмоций. Только чувство удовлетворения от своей благородной миссии. Он продолжал любить и понимать людей. А это главный показатель.
Влад не обиделся за глубокую засекреченность. Скорее всего, он так предполагал, в потайных чипах заложены более современные технологии и тайны, а возможно, хотя маловероятно, там записан их адрес. Может и была у них надежда на перерождение цивилизации, и чипы раскроются через много веков в случае успеха превращения серой планеты в зеленую. Но это личные фантазии. Они-то знают адрес и в состоянии сами проверить результат. Но шанс на расшифровку оставили, тогда и узнаем тайну, позже, так позже. Жизнь теперь казалась бесконечно долгой.