Чувство тревоги нарастало, и Влад для подробнейшего анализа притормозил время. Вся округа моментально окуталась ватной тишиной и розоватым движением воздуха. Серые оболочки экипажа странно вибрировали. Влад перевел взгляд в сторону предполагаемого взлета и увидел легкие, чуть заметные, полупрозрачные тени в районе высоковольтных проводов, пересекающих образное продолжение взлетной полосы. Его почему-то второе Я предупреждало о предполагаемой гибели экипажа на взлете. Но необходимо было хоть маленькое объяснение причины будущей катастрофы.
Влад посмотрел на застывший в густой временной массе вертолет и прошелся глазами по всей конструкции. Вероятность падения на взлете чаще из-за выхода из строя силовой установки. Перегрузка здесь практически исключена. Даже из-за полной заправки отрицательная температура наружного воздуха давала приличный запас загрузки. Влад немного ускорил время и прислушался к работе турбин. Ясность наступила мгновенно. Правый двигатель свистел с подозрительным сипением. В нормальном временном пространстве сипения не слышно, но оно отчетливо обнаруживается при многократном замедлении. Взлет необходимо срочно запретить.
Влад рванул к последней рулежной дорожке, примыкающей к взлетной полосе, и преградил путь вертолету, скрестив руки над головой.
— Туши мотор, праздник отменяется.
От такой наглости Иваныч резко нажал на рычаги тормоза шасси и сбросил обороты. Выглянув на половину туловища из распахнутой двери, он выразительно постучал кулаком себе по лбу, так как вслух высказать свое мнение не позволял рев турбин даже на малых оборотах. А слов накопилось много. Такой праздничный торжественный вылет сорван бзиком Влада.
Но уже к вертолету бежали командир и главный инженер. Они наперебой громко матерились и ругали нехорошими словами выходку молодого лейтенанта. Толпа офицеров и личного состава медленно с недоумением подтягивалась к месту странного действия, пропустить подробности которого никому не хотелось.
— Товарищ лейтенант, — во всю глотку, перекрикивая шум турбин, орал главный инженер. — Что это все значит? Немедленно освободите дорожку, под трибунал захотели? Не вынуждайте нас на силовые действия.
Влад резко выбросил руку в направление командиров, выразительным жестом приказывая не приближаться и не вмешиваться в его действия. Его жесткий и решительный взгляд приостановил их движение.
— Влад, может быть, пояснишь, что за фокусы? — уже спокойным голосом, но с видимой тревогой спросил командир Черский.
— Взлет невозможен, — стальным голосом, не терпящим возражений, прокричал Влад.
— Ну почему? Чего это ты вдруг надумал? Мы хотим все же услышать внятное объяснение. Ты срываешь очень серьезное мероприятие. Что мне в полк докладывать, я должен знать истину?
— Потом объясню, я еще не придумал причину
— Ну, здорово! — воскликнул начальник штаба капитан Васильев. — Обхохочешься. Он еще не придумал, но уже сорвал летные испытания. Так придумай быстрей, ждем с нетерпением.
Народ обступил Влада, но близко не приближался. Что-то в его виде выражало неизвестную опасность и тревогу. Командир, привыкший к серьезному и ответственному, даже в шутках, лейтенанту, был в некой растерянности, но старался сохранить командное лицо, не опростоволоситься перед подчиненными, которые с нетерпением ожидали от него решительных действий. Или хотя бы личного объяснения.
— Влад, успокойся, я не верю, что твой поступок вызван неоправданными эмоциями. Хоть как-то внятно поясни, а то у некоторых возникают сомнения в твоем здравом уме.
— С мозгами у меня, товарищ майор, согласие. Вот пока с объяснениями загвоздка. Но уже картина вырисовывается. Я вам попозже как-нибудь внятней обмозгую, а сейчас поверьте на слово. Полет опасен, и не просто опасен, а смертельно, катастрофически.
— Так и записать? — ехидно спросил главный инженер. — Лейтенант Гримов чувством предсказал катастрофу и запретил вылет. Мне так в полк доложить?
Влад обреченно вздохнул. Хотелось обойтись малой кровью, но под угрозой личная репутация. Придется малыми потерями ее защитить. Пусть железо пострадает. А чего мне эту железяку жалеть?
— Ладно, товарищ капитан, уговорили. Загрузка позволит отрыв вертолета на одном двигателе?
— На одном с такой загрузкой даже не пошевелится.
— Товарищ майор, — обратился Влад к командиру эскадрильи. — Я очень прошу провести проверку правого двигателя на взлетном режиме. Я в нем сомневаюсь.
— И что нам это даст? — не унимался главный инженер. — Мы его два дня гоняли на всех режимах на привязи. Все работает как часы. Никаких даже признаков отклонений. Чего мы добьемся еще одной прогонкой?
— Хорошо, — не находя иного выхода, согласился майор Черский. В авиации существует жесткое правило: подвергать проверки любые сомнения, даже если и есть уверенность в их абсурдности, но уже никто не возьмет на себя смелость оставить их без внимания. — Всем разойтись. Тимошенко, запускай и погоняй правую турбину. Вдруг подозрения лейтенанта оправдаются, с чем черт не шутит. Не драться же нам с ним, а по-другому, по-видимому, он не согласится.
— А, черт с вами! — разозлился инженер. — Делайте, что хотите, я умываю руки.
— Не пойдет, — не согласился Влад. — Экипаж от вертолета убрать. Пусть проверит инженер. Угроза именно для них, и рисковать мне не хочется. Иваныч ведь гарантирует неподвижность вертолета, так зачем он там нужен? Подстрахуйте колодками.
— Да хрен с вами! — окончательно вышел из себя инженер. — Видать всеми тут командует лейтенант. Вы еще пожарные подготовьте, санчасть, носилки.
— С пожарной машиной вы вовремя подметили, — заметил Влад с серьезным спокойствием. — На всякий случай не помешает, — Влад высмотрел в толпе прапорщика Беляева, командующего всеми шоферами. — Пусть будут на товсе.
Инженер со злостью разогнал всех от вертолета и, усевшись на место борттехника, запустил двигатель, постепенно выводя обороты на взлетный режим. Затем несколько раз сбрасывал до минимальных и вновь доводил до взлетного. Через минуту проверок сбросил обороты и выключил двигатель. Затормозил винты и с торжественной злорадной улыбкой приблизился к офицерам.
— Ну, а дальше что? — он ткнул пальцем в грудь Влада. — Какие бредовые фантазии еще посетили ваше больное воображение?
Ситуация смутила всех, включая командира. Хотелось внятных объяснений, но Влад оставался хладнокровным и невозмутимым. Он с легкой ухмылкой окинул взглядом толпу и, остановившись на инженере, как бы невзначай заметил из истории армии:
— В свое время, очень давно, новобранцам прикрепляли к ногам сено и солому. Так для них внятней команда звучала.
— Что? — вопрос пронесся по всей толпе. Затем через минутное молчание все громко истерично захохотали. Уже через пару минут дошло и до инженера. Он смотрел на вертолет и свои руки, понимая свою оплошность. Затем покрыл матом, в основном себя и вертолет, и под хохот и собственный ор снова поплелся к вертолету.
Когда засвистела турбина, народ притих в ожидании чего-то сверхъестественного. Лопасти с шелестом рассекали воздух. Рев турбины постепенно усиливался, выходя на обороты взлетного режима. Когда обороты достигли максимальных значений, сквозь рев послышался резкий хлопок, грохот, треск, сопровождаемый вырвавшимся пламенем из правой турбины. Испуганный инженер сбросил газ и поспешно вылетел из вертолета, громко крича и жестикулируя руками, приказывая всем разбегаться. Все медленно и неуверенно попятились от взбесившегося вертолета. И только Влад побежал к нему. Он перекрыл пожарный кран и продублировал включение противопожарной системы. Затем сел в вертолет на сидение командира и затормозил винты. И только после этого покинул вертолет.