— А тебе зачем?
— Чтобы любоваться результатами своего колдовства. Что было и как стало.
— Знаешь, папочка, как хочется поскорее, просто не терпится.
Влад засмеялся.
— Все вы женщины, как бабка из сказки — что не дай, а все мало, большего хочется. Совсем недавно кусочек хлеба был запредельной мечтой. А сейчас подавай ей красоту неписаную.
Они еще долго смотрели в зеркало и много говорили. И еще Влад нарушил клятву и рассказал всю правду о себе и родителях. Просто, хотелось поделиться этой тайной с единственной любимой душой. В нее он верил. Света даже расплакалась и пожалела своего папочку. Но Влад повторился, что своими считаются те, кого любишь. И не столь важно, кто родил. Ведь ему больше повезло, когда сразу забрали от злых и плохих. Света хоть и попала к любимым, но, видно, судьба решила испытать на прочность, поиздеваться, подразнить, причинить боль.
3
В субботу сразу после развода командир пригласил Влада. В кабинете сидело знакомое лицо заместителя начальника строительного управления. Когда Влад входил, Черский, стараясь незаметно от гостя, шепнул, чтобы Влад не продешевил, ломил по полной программе, мол, мужик не бедный, наворовал много. Влад пожал гостю руку.
— Я ожидал вас и приготовился во всеоружии, — он достал из планшета бумаги. — Прочтите.
Черский вопросительно посмотрел на Влада, и он разрешил командиру тоже присоединиться к чтению. Это были расписки родителей Светы и заключение главврача. В кабинете установилась гнетущая тишина. Даже Черский разволновался и несколько раз хватался за графин.
— И что от меня требуется? По-моему, я здесь бессилен, — как-то растерянно произнес Йогорович.
— Да нет, как раз на вас я и рассчитываю. Мне необходимы две юридические процедуры: лишение их родительских прав и официальное удочерение.
Теперь командир и Эрнест Йогорович удивленно, пораженные заявлением Влада, до конца не понимая происходящее, смотрели на него.
— Она, ведь, умирает, — наконец выговорил Эрнест.
— Меня больше волнуют ваши возможности. Беретесь? Если да, то поверю на слово и прямо сейчас вручу под поручительство командира подробное описание технологий клеевых растворов.
— Влад, пойми меня правильно, — залепетал неуверенно Йогорович. — Твою просьбу мне выполнить без проблем. Тем более, Татьяна Филипповна, судья, уже второй месяц просит стройматериалы на ремонт дома. Просто, как-то даже неловко. Выходит, я на твоей беде хочу выиграть. Ты мне говори сумму, не стесняйся.
— Нет, вы мне только это сделайте. Для меня сейчас главней дела нет. Сами понимаете, ребенок долго ждать не может. А чтобы совесть не мучила, пусть майор Черский попросит чего-нибудь для нужд эскадрильи.
— Понимаю, договорились, все исполню в лучшей форме, — строитель был и рад, что так почти даром приобретает ценную информацию, но немного смущен за использование ситуации. — Я сегодня же заеду к тебе, привезу список необходимых документов, справок. Сделаем по-быстрому. Она уж постарается. А я ей скидку сделаю, раз отказываешься от денег. Ну, уж командиру, то ни в чем отказа не будет. В разумных пределах. После ухода строителя, Черский немного покорил Влада, что так за дешево отдал технологию. В Эрнесте он уверен, тот все сделает, но можно было раскрутить.
— Дешево? — удивился Влад. — Нет, товарищ майор. Во-первых, на раскрутку я вам его бросил. Теперь вы с него немного вытрясите. А для меня на данный момент нет ничего дороже, чем Светлана. Ради нее, даже если и у него ничего не вышло бы, то я найду методы пробить все бюрократические препоны, и выполнить невозможное. Просто, если есть шанс воспользоваться услугой, то почему бы не поэксплуатировать. Но в Москву за звездами мы в любом случае поедем вместе, как папа с дочкой.
— Да, кстати, — словно вспомнил Черский. — Вам всем троим Героя дают. С тобой-то все сразу было ясно, а вот на Тимошенко и Шарипова вчера вечером ответ пришел. Так что, в Москву все втроем поедете. Я им сообщил, они, скорее всего, уже приступили к обмыванию. Очень, наверно, дорогим чемоданчик оказался. Влад, только пойми меня правильно, я, вроде, и понимаю, что иначе поступить ты не мог, но зачем тебе все это? Почему бы не сдать в интернат, в больницу? Это естественно, никто бы не осудил.
Влад, собравшийся уже уходить, вернулся и сел рядом с командиром.
— Я видел ее глаза перед смертью. Она не просила о помощи, она умоляла меня самому спасаться, бежать и, вроде даже, для нее мое спасение было главней ее жизни. Она готова была умереть ради меня. Такое, Александр Дмитриевич, бесследно не проходит. Я люблю ее безумно, до умопомрачения, до жестокой боли в селезенке. И готов ради нее порвать любого, как тузик тряпку даже за просто недоброжелательный взгляд. Это очень серьезно.
— Может, все обойдется? — с надеждой спроси майор.
— Не может, а точно, — загадочно ответил Влад.
Нужные документы и справки Влад собрал, как говорится, не вставая с места. Штаб с печатями и подписями находился в одном здании со столовой и учебными классами. Вообще, в этом здании находились все служебные и бытовые помещения эскадрильи. Удобства по максимуму во всех аспектах. Обитание возможно без покидания помещения. Только туалет напротив штаба метрах в тридцати за забором через плац.
Через неделю строитель приехал на своей машине за Владом и Светланой и отвез их для знакомства с судьей Татьяной Филипповной, пожилой предпенсионного возраста женщиной. Предварительно по справкам и рассказам Эрнеста Йогоровича она ознакомилась с их делом. Ей просто необходимы были уточнения и личное знакомство. Ее саму растревожила встреча с ребенком и расписки родителей, поэтому вопросы она старалась задавать поделикатней. Оказывается, она немного была знакома с дедушкой и бабушкой, помнит то уголовное дело с наездом и побегом пьяного водителя, слышала об их семье прекрасные отзывы. И вид их внучки до глубины души поразил и больно ранил по нервам. Невозможно понять, как у таких замечательных людей получился сын урод. Душевный урод, что довел собственное дитя до грани жизни и смерти.
Потом они остались переговорить с Владом наедине, где она все же не удержала слезу.
— Ты, серьезно, хочешь, чтобы она официально стала твоей дочерью на два-три месяца?
— Вы предложите оптимальный вариант? — спросил Влад. — Вы же видите, что нет иных путей. Оставить все, как есть, объяснить умирающем ребенку о своем бессилии перед буквой закона? Мы, ведь хотим порадовать дитя. И, если даже ради временного счастья, мы приложим немного усилий для радости этого, прошедшего муки ада, ребенка и капельку отклонимся от общих правил, неужели найдется судья, который посмеет осудить и упрекнуть? Разве мы просим каких-то халявных благ и льгот? Всего-то признать нас папой и дочкой без имущественных и финансовых претензий. Единственное, в чем я выигрываю, так это в отмене бездетного налога. Очень, кстати, копеечного. Ну, еще нам предоставят семейную путевку в санаторий. Самая большая льгота — она смело будет держать меня за руку и звать папочкой без страха, что кто-нибудь когда-нибудь посмеет запретить ей это делать.
— Я это сделаю. Обещаю к концу месяца, а точнее, ко дню ее рождения, к 25 июню у тебя будет такой документ.
— Мы очень шумно отметим такое событие, — радостно воспринял обещание судьи Влад, чем вызвал у нее какое-то легкое недопонимание. Судя по экспертизе и выводу медиков, как бы свидетельство о смерти не пришлось выдавать сразу за свидетельством о рождении. Но она не могла увидеть в этом корысть и выгоду. А вот любовь и нежность перли через край. Он действительно безумно любит этого ребенка.
На испуганный вопросительный взгляд Светланы, Влад нежно обнял ребенка, радуя хорошими новостями.
— Тетя очень хорошая и обещала скоро сделать нам замечательный подарок: семейный документ.
— И мы с тобой будем, как одна семья? — с надеждой спросила Света.
— Разумеется.
Внутренняя радость так захлестнули ребенка, что она не смогла выразить свой восторг, с трудом сдерживая поток слез и рыдание. Тихо взяла папину руку, прижала к щеке и наслаждалась ласковому прикосновению к любимому человеку. Говорить было страшно, чтобы не спугнуть все хорошее, что чередой после бед и мучений вливается в ее жизнь. Влад почувствовал состояние дочки и не стал навязывать общение. Просто взял ее на руки.