И тем не менее комиссар сказал:
— Представляться не буду. Мое все на мне. — Он показал глазами на звезду, затем, уже рукой, на шпалы. Усмехнулся: — Под гимнастеркой тоже свое, отечественное… Фашистского. ничего нет.
Чубарю еще не приходилось слышать, что немцы порой переодеваются в красноармейскую форму — для провокации, и потому последние слова комиссара показались ему излишними, даже неподходящими для человека такого высокого воинского звания.
— А вот про вас, — продолжал полковой комиссар, — хотелось бы узнать подробнее. Документы пожалуйте.
Чубарь пошарил в кармане, подал комиссару все, какие имел при себе, бумаги.
Полковой комиссар поставил сбоку котелок, собираясь проверять документы Чубаря. Но спохватился, кивнул на котелок.
— Если хотите и не брезгуете, можете доесть.
Чубарь смутился. Но по глазам его комиссар догадался, что человек голоден.
— Да вы не стесняйтесь, — сказал он. — Кушайте запросто. Правда, кухни настоящей у нас нет. Харчей тоже небогато. — И засмеялся: — Считайте, что вам в какой-то степени все равно повезло. Я вот зазевался, так теперь придется поделиться с вами. Садитесь.
Полковой комиссар подал Чубарю котелок. Тот еще больше покраснел — было неловко отбирать ужин у человека, который тоже хотел есть.
В котелке был картофельный суп с крупой, густой, еле повернешь ложкой. Пахло мясом. Однако Чубарь есть не спешил.
Капитан сходил к костру, принес краюху деревенского хлеба.
— Ешьте, — сказал он Чубарю. — Мы-то знаем, что значит голодать!..
Полковой комиссар между тем занялся документами.
— Ну, исповедуйтесь, — сказал он после того, как Чубарь подчистил остатки в котелке, и подвинул руками немного в сторону раненую ногу.
Чубарь поблагодарил за еду и начал рассказывать о своих скитаниях. Когда дошел до того места, как они со Шпакевичем и Холодиловым оказались в Пеклине, комиссар бросил молчаливому капитану, стоявшему в двух шагах от него:
— Карту!
Тот быстро достал из перекинутой через плечо планшетки топографическую карту, положил комиссару на колени, а сам опустился на корточки рядам.
— Мы примерно так и полагали, — посмотрел комиссар на Молчаливого исполнительного капитана.
Капитан изобразил на лице что-то похожее на усмешку, кивнул головой.
— Н-да, — в раздумье промолвил полковой комиссар, — по сегодняшней канонаде можно было судить…
Оба — и полковой комиссар, и капитан — некоторое время не отводили глаз от развернутой карты.
— Значит, в Пеклине наши? — уточнил комиссар.
— Были наши, — ответил Чубарь.
Полковой комиссар протянул руку. Капитан вынул из планшетки металлическую линейку. Комиссар намерил ею что-то на карте, задумался.
— Ну что ж, — посмотрел он на Чубаря, — если ваши сведения точны, то мы уже почти у цели!
— Вы заходили в деревни? — спросил у Чубаря капитан.
— Он ведь верхом ехал! — пошутил комиссар.
— Нет, больше пришлось на своих двоих, — серьезно ответил Чубарь.
— А конь?
— Это так… — замялся Чубарь.
— А мы с тобой, капитан, сколько топаем, а вот не додумались, — снова с усмешкой сказал полковой комиссар.
— Я хочу уточнить, — посмотрел на Чубаря капитан, — вы когда шли через деревни, немцев там не видели?
— Я обходил деревни. И потому точно не знаю.
— Вот что, капитан, — распорядился через некоторое время полковой комиссар, — пусть бойцы отдыхают. Завтра выступим на рассвете. И вам, товарищ Чубарь, тоже надо отдохнуть. — И уж совсем непонятно почему добавил: — Вы это заслужили.
Капитан отошел к костру отдавать соответствующие распоряжения. А полковой комиссар поморгал усталыми глазами, устроил поудобнее раненую ногу и снова сказал Чубарю:
— Вы присоединяйтесь пока к моим бойцам и отдыхайте. Думаю, они примут вас. А еще лучше, полезайте в мой шалаш. Берите вон одеяло и накрывайтесь. Будете как у Христа за пазухой. А мы с капитаном посидим. Надо разработать на завтра маршрут. — И добавил: — С вами мы потом тоже еще поговорим. Вы не против?
— Нет, — сказал Чубарь.
Бойцы разбросали ногами костер и разошлись по шалашам.
Случайной опасности не ждали — с четырех сторон вокруг лагеря стояли посты.
Чубарь тоже не заставил уговаривать себя, полез на четвереньках в шалаш.
Снаружи было слышно, как разговаривали полковой комиссар и капитан. Слов их нельзя было разобрать. Да Чубарь и не старался этого делать. Он лежал и не знал, засыпать ему или дождаться комиссара. Но неожиданно появилась новая забота — непривязанный конь мог уйти куда-нибудь ночью. Хотя Чубарь и не знал, нужен ли будет ему завтра этот конь, однако ломал теперь голову над тем, как его привязать. Не хватало простой вещи — веревки или даже обычной бечевки.