— Осторожно, — взмолилась я, — ты можешь оступиться. Не надо психовать. Ну сама подумай, что тебе могут сделать эти посторонние люди, ты ведь на своей высоте, ты недосягаема для них.
— Я не могу жить на такой высоте! Я задыхаюсь, замерзаю. Я не могу больше, не могу, не могу!
— Надень очки! Скорей надень очки, и мы пойдем дальше. Все будет хорошо, только надень очки, и пойдем дальше!
Анжелика молчала, и я обнаружила, что она плачет.
— Ты ничего не знаешь, — всхлипнула она, — ты даже не представляешь, какая дрянь и мерзость эти кобели…
Ну, положим, я себе прекрасно представляла, какая дрянь наши мужики, но дрянь эта была хлипкая, слабая и вообще-то безвредная. Но при виде ее отчаяния мне опять померещилась какая-то жуткая драма или шекспировская трагедия. Мне даже спрашивать не хотелось, я боялась узнать нечто чудовищное.
— Вчера я возненавидела своих родителей, — сказала она. — Отец, конечно, не виноват, он вообще ни в чем, кроме музыки, не разбирается. Это все мать, она подстроила. Эта стерва давно мечтает от меня избавиться. Сама всегда была блядью, вот и меня хочет видеть такой же.
— Господи, побойся Бога! — невольно вырвалось у меня.
Я пару раз видела мать Анжелики — более элегантного, утонченного создания мне встречать не приходилось. А говорила она таким тихим и мелодичным голоском, что все вокруг тут же переставали галдеть, затихали и прислушивались, будто это была красивая музыка. Назвать такую даму блядью не осмелился бы самый отпетый хулиган. Но то, что я услышала, превзошло все мои ожидания.
Родители Анжелики, обеспокоенные ее слишком затянувшимся девичеством, подыскали ей хорошую партию, какого-то психа-музыканта, тоже, разумеется, гения, только с нормальными сексуальными наклонностями. Было известно, что он предпочитает как раз девиц. Родители скрепя сердце вошли с ним в тайное соглашение, обещали хорошее приданое и так далее. Словом, музыкант начал ухаживать за нашей богиней по всем правилам хорошего тона. Он ходил к ним домой, обедал, целовал ручки, дарил цветы, говорил любезности, но все напрасно — наша красавица ничего не замечала… Тогда родители пошли дальше и договорились с женихом о более крутых мерах. Они ушли в гости, оставив нашу парочку наедине друг с другом. Когда они вернулись — весь дом был разворочен, посуда перебита, невеста валялась в истерике, а жених исчез из дома полуголый.
Я утешала Анжелику целый вечер. Мы провели его в ресторане. Но каково же было мое удивление, когда на другой день наша недотрога поведала эту чудовищную историю всему нашему коллективу. Выплыло множество пикантных подробностей и деталей. Как видно, Анжелика всерьез решила осрамить и разоблачить свою коварную мать и тем самым отомстить ей за надругательство и позор.
— Представляете, — гневно рассказывала Анжелика, — он напал на меня, как мужик, как зверь! От него так дурно пахло! Он мне поцарапал всю попу и порвал платье! Это так ужасно! Таких стрелять надо! Если бы у меня было оружие, я бы его застрелила! Нет, такого кошмара я больше не переживу! Набросился, как зверь! Я думала, он меня убьет или задушит! Нет, это просто какой-то сексуальный маньяк, его надо изолировать! Он опасен для общества!
Бабы кейфовали вовсю, сыпались провокационные вопросы, намеки, замечания. Юмора Анжелика не понимала, на вопросы отвечала с такой детской непосредственностью и откровенностью, что даже видавшие виды бабы и те смущались. Например, оказалось, что она никогда не видела фаллоса, а потому решила, что у ее жениха он слишком уродливый и отвратительный. Она брезгливо поведала нам, что он был похож на облезлую шею индюка и… шипел.
Хохотало не только наше бюро, хохотала вся типография.
Нельзя описать, с какой жадностью наши бабы набросились на эту жирную наживку, сколько участия, сочувствия вылили на Анжелику, с каким смаком обсасывали ее хрупкие косточки.
Месяца три наша Анжелика жила в образе падшего ангела или оскверненной Мадонны. Наши старались вовсю и в конце концов так ее раскрутили, что однажды на пьянке им удалось даже раздеть ее догола и вволю полюбоваться ее совершенными формами. Правда, этот стриптиз окончился весьма плачевно: бабы не выдержали и набросились на бедную нимфу. Каждой хотелось ее потрогать и потискать, образовалась куча мала, и Анжелику чуть не задавили.
Я присутствовала на этой вакханалии, но в момент стриптиза вышла из комнаты. Было душно, накурено, гремела музыка, все, в том числе и наша фея, были уже порядком на взводе. Когда богиня сняла комбинацию и оказалась в розовом бикини, нашим жадным взорам открылось ее божественное тело — мне стало не по себе, я решила глотнуть свежего воздуха и прийти в себя. В уборной я вымыла лицо и руки, вытерлась носовым платком, заново подкрасилась и, чтобы сосредоточиться, выкурила в тишине одну сигарету.