На стоянку Прежана въехал блестящий «монте-карло» конца семидесятых годов черного цвета и остановился позади «БМВ». Со стороны водителя приоткрылось окно с затемненными стеклами, и показался Леон на фоне обивки из красной кожи. На магнитофоне звучала музыка, неистовую скрипку Мишеля Досе можно было узнать всегда. Леон уменьшил звук и высунулся из окна.
— Да, я слышал о Саванне, — произнес он и нахмурился, прикрытый краями своей панамы. — Я очень сочувствую.
— Спасибо тебе, Леон.
— Уж больно дикая она была, ну а я… мне всегда нравилась. — Пальцы, лежащие на обтянутом кожей руле, отбивали такт. — Она просто любила повеселиться.
Лорел не смогла найти подходящий ответ. Саванна была уж слишком сложна, чтобы ее можно было описать одним коротеньким предложением.
— Смотри-ка, — сказал он, — почему бы тебе не сходить со мной во «Френчи», милая? Бар-то еще закрыт, но некоторые из нас соберутся вместе и примут немножко за Саванну. Может, это тебе поможет. Можешь поехать со мной.
Она стояла около шикарной машины, вертя ключи в руках. С чего бы ей хотелось ехать с ним?
Ее мозг работал как мозг прокурора. Она начала было упрекать себя в этом, но быстро перестала. У нее есть масса причин быть подозрительной и осторожной. Были мертвы шесть женщин. Убийца выделил и ее. Леон знал обеих, и Эни, и Саванну…
Она взглянула на него, на этот шрам, рассекающий все его лицо, на изгиб его темных бровей и изо всех сил пыталась найти какие-нибудь слова, пока не повисла напряженная тишина.
— О, я не думала, Леон…
— Пошли, — начал он упрашивать ее, рукой пытаясь придвинуть ее к себе. — Такой печальной полезно поболтать с друзьями.
— Я очень благодарна, но я действительно не готова к этому. День был очень длинным и утомительным.
Это была правда. Она никогда не чувствовала себя настолько вымотанной.
Леон нахмурился и завел двигатель. — Утешайся сама.
— Мне нужно домой к тете Каролине. Большое тебе спасибо.
Без слов он закрыл окно и вырулил со стоянки Прежана. «Монтекарле» вылетел на улицу и впечатляюще рванул вперед, показав всю мощность двигателя, устроив Лорел небольшое шоу.
Ее мозг снова заработал. Леон. Он друг Джека. Овид и Ти-Грейс относились к нему, как к сыну. Во время их отсутствия он заменял их в баре, подавая пиво, готовя счета, пивные премудрости… и молоко. В ту ночь, когда обнаружили Эни, он догадался, что у нее болит живот, и принес ей стакан молока. Совсем не похоже на манию женоненавистничества.
Конечно, он знал обеих, и Саванну, и Эни, но есть ли у нее причины подозревать его в убийстве. Или видеть в нем чудовище заставляет лишь безобразная внешность? Этот шрам через все лицо и гипнотизировал, и отталкивал ее, но это не было доказательством его вины. И уж слишком хорошо она знала, что внешность обманчива.
Она была слишком измотана, чтобы продолжать думать четко. Ее утомленный мозг перебирал различные варианты, она глубоко вздохнула и попыталась думать только об одной вещи вместо десяти. Через час она будет уже в кровати. Если ей повезет, если ей очень повезет и она не увидит никаких снов.
Глава ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
У Лорел почти вырвался отчаянный крик, когда она увидела припаркованный на Каролинином месте «ягуар» Данжермона. «Надеялась, это последнее событие этого дня. Оказывается, нет, — внесла поправку Лорел, увидев белый „мерседес“ Вивиан, подобно пьянице приткнувшийся к бордюрному камню на дороге. — Теперь последним стало эта».
Росс вывалился из машины, оставив дверь широко открытой, и поспешил к выходящей из «БМВ» Лорел. Впервые за двадцать лет их знакомства он выглядел растерянным. Его прическа типа «помпадур» из серо-стальных волос растрепалась оттого, что множество раз он их теребил. Выражение лица, обычно спокойное и самодовольное, было злым, черты лица утончились, а глаза, казалось, стали больше и темнее. В них горело отчаяние.
— Лорел, ради всего святого, тебе следует поговорить с Вивиан, — сказал он, хватая ее за руку.
Она увернулась от него.
— Мне больше нечего сказать моей матери, а уж тем более тебе.
— Иисус Христос, — пробормотал он, проводя рукой по губам. Он смотрел куда-то в сторону от нее, на закат, светящийся над западной стороной. В этом свете появившаяся на его щеках вечерняя щетина придавала ему вид пропойцы, озабоченного поиском бутылки. В действительности же запах виски окружал его, подобно аромату одеколона. Кроме того, он даже слегка покачивался.
— Ты не представляешь, что ты наделала.
— Нет, — сказала она, делая еще несколько шагов назад, — это ты не представляешь, что ты наделал. Я только сказала правду, и мне следовало бы сказать это двадцать лет назад.
— Я могу уладить все со Стипплом, — пробормотал он, продолжая смотреть в сторону. — Он беспозвоночный. Кроме того, кто тебе будет верить? — Он повернул голову и взглянул на нее, в его глазах в один какой-то момент блеснула пугающая ненависть. Лорел так жалела, что Кеннер конфисковал ее сумку с револьвером.
— Каждый знает, что ты помешанная, — сказал он. — Вспомни, что было в Джорджии. У меня проблемы с Ви-впан. Она не впускает меня в свою комнату.
— Что это меняет для тебя? — Лорел презрительно усмехнулась, ее раздражение увеличивалось. — Ты ведь половой извращенец, скорей всего, у тебя на стороне есть какая-нибудь пятнадцатилетняя.
Он хмуро посмотрел на нее, втянув свои тонкие узкие губы.
— Ты маленькая тупая сучка, я не имею в виду секс. У меня с Вивиан уже много лет ничего не было. Зачем мне это. Она холоднее водяной ведьмы. Она никогда не хотела этого.
— Какое это имеет значение, если вместо нее, ты мог насиловать ее дочь?
Подобно приливу, краска медленно залила его лицо, ставшее пурпурно-красным, сузившиеся глаза наполнились кровью.
— Я никогда никого не насиловал. Саванна была маленькой соблазнительницей.
— Ей было всего тринадцать! — Лорел кричала, совершенно не заботясь о том, что ее голос доносится до соседних домов.
Росс попытался выкручиваться. Лицо ее стало раздраженным.
— Это уже в прошлом.
— Я бы сказала, что Саванна мертва. Дальше уже ничего быть не может.
— Но я не убивал!
— Но ты сделал свое дело, гадюка! Если ты даже на минуту задумаешься, что я облегчу тебе жизнь…
— Ради всего святого, поговори с матерью, — бушевал он, придвигаясь к ней.
— Почему? — продолжала допытываться Лорел. — У нее уже нет дочерей подросткового возраста, которых ты мог бы совращать.
— Деньги, — выпалил он, отвечая сквозь пьяный гнев, хотя все эти годы тщательно держал в секрете. — Это всегда были деньги. Джефферсон, этот подлец, оставил все в распоряжении попечителей. Я не могу и прикоснуться к чертовым деньгам, не спросившись Вивиан.
Лорел захотелось смеяться. Она сомневалась, что Вивиан поверит ей. У матери была удивительная способность к рационализации и опровержениям. По крайней мере, сейчас Росс мучился. И он будет так мучиться каждый раз, думая, кому еще она может рассказать об этом, поверят ли ей немного или нет. Трусы умирают тысячами смертей. Ей казалось, что для Росса Лайтона это не так уж много.
Он затряс головой, его лицо исказилось от отвращения.
— Все вы одинаковые, оказываетесь шлюхами и суками. Твоя сестра, ты ведь знаешь, была такой, — зло сказал он, указав пальцем на Лорел. При этом верхняя часть его туловища стала тяжело отклоняться вправо. — Маленькая такая проституточка с горячей задницей. Она обычно меня долго упрашивала.
Если бы у нее был пистолет, она бы пристрелила его. Без колебаний, без угрызений совести. Вместо «тысячи смертей» ее бы вполне устроила одна — кровавая, агонизирующая. Но оружия у нее не было. Она могла лишь стоять на дорожке напротив Бель Ривьера и дрожать от ненависти и гнева.
— Ты сукин сын, — выпалила она. — Саванна была ребенком!
— Но не со мной в постели, — усмехнулся он в ответ. Лорел не знала, что делать. Ее мозг сверлила идея выцарапать ему глаза, но в этот момент дверь открылась и напряжение прорезал голос Данжермона.