— О, в таком случае я обязательно дам вам прочесть, а пока прошу...
Аманда прошла внутрь, освещая комнату. На каждой полке здесь были либо книги, либо глиняные сосуды, шлемы, камни, амулеты, браслеты. У Элрика буквально разбегались глаза, но от всех этих предметов испорченных временем невыносимо тянуло чувством потери.
Элрик подошёл к полке с ветхими книгами, заметил другую с новыми, затем шагнул к полкам с почерневшими амулетами, кольцами и браслетами. Аманда следовала сзади, поднося источник света. Может быть, не стань он доктором, да будь богаче, отправился бы исследовать дальние страны, откапывать из-под песка древние дворцы и пирамиды.
Элрик вспомнил, как в детстве отец учил его считать. Он загибал свои мозолистые пальцы, показывая и произнося «один», «два». Отец рассказывал, как цифры идут дальше десяти: одиннадцать, двенадцать, тридцать, двадцать. А потом он упомянул, что и до большого пальца есть одна цифра, которая означает пустоту — ноль. Тогда Элрик спросил, есть ли что-нибудь до нуля, вот только отец тогда ответил — нет. Пусть среди деревенский отец отличался умом, но, увы, на деле ему не хватало хорошего образования. Как знать, может, будь отец богаче, получил бы его, и жили они бы сейчас другой жизнью. Впрочем, отец сделал иное дело — заметил у сына тягу к знаниям и вложил все силы в образование Элрика.
— Я всегда разделяла любовь Анны к кельтской культуре, — тихо начала Аманда. — Но всегда считала, что кельты были глупцами, храня всю информацию вот тут, — Аманда указала на висок, её взгляд вновь был прикован к Элрику. — Если бы они записывали её, люди бы не похоронили кельтов в анналах истории.
— Ну, как знать, какие тайны они хранили, — пожал плечами Элрик. — Может быть, не хотели, чтобы кто-то использовал эти знания против них.
Аманда мягко улыбнулась.
— Да, вероятно. Но что-то можно было записать, потому что если ты не расскажешь о своей жизни, то это сделает кто-то другой. А он перекрутит всё так, как выгодно ему.
Аманда прошла к дальнему книжному шкафу. Элрик последовал за ней.
— Так и случилось, — продолжила она, проводя пальцем по корешкам книг. — Большая часть знаний о кельтской культуре и легендах досталась от их врагов. Представляешь?
На языке появилось ощущение горечи, Элрик поставил себя на место этого древнего народа, ему не хотелось, чтобы о нём стало известно только из уст недоброжелателей. Нет, он сделает несколько успешных открытий и сам будет вести лекции, рассказывая свою историю так, как нужно именно ему.
— Это весьма печально, — согласился Элрик.
Его взгляд упал на несколько черепов на полке, старые и щербатые они невидяще смотрели в пустоту. Аманда подошла следом и взяла в руки один из них, аккуратно и нежно, словно боялась сжать сильнее и раздавить. Должно быть, она не знала, что черепа в таком состоянии весьма крепки.
— Они сохраняли головы врагов и черепа, верно? — осенила его вдруг догадка.
— Да, но не только врагов.
— И чьи это черепа?
Аманда загадочно улыбнулась и не ответила на вопрос. Элрик был несколько обескуражен. Вроде бы черепа не выглядели настолько древними, чтобы принадлежать кельтам, те в столовой и гостинной и подавно. С другой стороны он, конечно, не был археологом, возможно, при особых природных условиях черепа могут так сохраниться?
Элрик и сам дотронулся до гладкой лобной кости, хотя ничего примечательного там не было. В своей работе он видел черепа далеко ни один раз и уже успел изучить во всех подробностях.
Элрик подбирал слова, чтобы вернуться к теме и выяснить, чьи это черепа, но Аманда его опередила.
— Иногда я смотрю на это всё… — она окинула тоскливым взглядом полки. — И вижу блеск украшений, слышу смех людей, что их носили. А иногда смотрю и передо мной лишь склеп, в котором ничего толком и не осталось от людей, что когда-то жили.
Элрик видел глубокую печаль в глазах Аманды и не знал, что сказать. Он прикрыл глаза, вспоминая, что они всё ещё на месте преступления, наверху осталось тело ни в чём не повинной Маргарет Уильямс, а за окном по-прежнему старая проклятая церковь. Признаться, ему и не хотелось вспоминать, лучше думать о кельтах.
Например, Элрик мог бы указать, что хранить языческие атрибуты рядом с католической церковью очень похоже на ересь, быть может от того церковь столь и жуткая? Впрочем, Элрик и сам не веровал.
А ещё он бы мог закончить разговор, бросив пренебрежительно:
«Что ж, это была их ошибки, а наша цель, как развитого общества не повторить ошибки».