— Ваши? Мои и Элизабет?
— Оуэн тоже. Нас было четверо. Тех, кто получили проклятье. Ещё очень и очень давно. С тех пор мы — это погибель человечества. Как только пробуждаются наши воспоминания, пробуждаются и силы, и мы приняли меры. Один из нас убивает остальных, в противном случае, если нас больше одного, мы принесём человечеству погибель.
Нет, звучало слишком абсурдно! Элрик не верил. Он сделал несколько шагов назад к окну, открыл громко ударившуюся защёлку и распахнул деревянные створки. Пусть Элрик лучше спрыгнет со второго этажа, чем останется ещё хоть минуту с этой сумасшедшей!
— Стой, Найсэ!
Элрик остановился, имя отозвалась где-то глубоко внутри. В голове вновь всплыли образы леса, запах перемолотых трав. Аманда с ещё золотистыми волосами, но уже бледными, а через несколько лет они полностью потеряли цвет.
— Что? — спросил он, обернувшись.
— Найсэ, пожалуйста, вспомни, зачем я это делаю. Поверь мне.
— Дейдре... — прошептал он. Сердце забилось чаще, имя само появилось на языке. Потому что они должны стоять рядом.
В глазах Аманды пожаром вспыхнула радость, такой живой Элрик её ещё не видел. Но он тут же попятился назад, сильнее упираясь в подоконник.
— Найсэ, пожалуйста, я же вижу. Ты вспоминаешь, почему ты... Почему ты меня отвергаешь?
— Не в первый раз уже, да? — усмехнулся он, вспоминая сон в лесу про доставучую юную Дейдре.
Её глаза вновь расширилась, а рот приоткрылся, должно быть, не ждала такого ответа. А Элрик явно сходил с ума, и теперь ему только и оставалось, что отправиться в психиатрическую лебечницу. Хуже быть уже не может, но если… принять своё безумие? Может, так будет проще?
— Я только что убил полисмена. Я вижу вещи, которые не должен. А ты рассказываешь про проклятье, что ты убивала ради всеобщего блага. И Элизабет… Она всё вспомнила, и ты её убила. Нет… Не Элизабет… Блодьювед.
В прошлом она была такой же жизнерадостной и активной, а ещё коварной. Крутила мужчинами, как хотела, а они готовы были падать к её ногам и исполнять любые капризы. И всё же Найсе любил её, как сестру, а вот Дейдре кривилась, завидев Блодьювед рядом. Элрик вздохнул и схватился за голову.
Вот Уильямс с мечом и голым торсом, шрамы покрывали его тело то здесь, то там. Длинные огненно-рыжие волосы заплетены в косу, на губах играла нахальная улыбка, а в руках — нож. Точно, его имя Кухулин. А вот его жена — Айфе, побеждённая им воительница. Бедная женщина, раньше она давала мужу отпор, а теперь…
Мысли путались, вот уже Алан, нет, его звали иначе. Алан когда-то был воином… героем, да, это слово лучше подходило. Вот два героя пожимали друг другу руки — Алан, которого тогда звали иначе, и Кухули. Соглашение. Пир?
Они Дейдре держались рука об руку и бежали по лесу. А вот уже Дейрдре с улыбкой наблюдала с постамента. Чаша в его руках, пальцы ощущали рунную вязь, а затем кровь наполнила её до краёв…
— Мой ворон, — тихий и нежный шёпот.
— Нет... — прошептал Элрик, продолжая отрицать. Проще было думать, что он сходит с ума.
Дейдре стояла совсем рядом… Нет, Аманда. Она смотрела на него этим нежным взглядом, совсем, как когда-то…
Прошлая жизнь беспорядочными отрывками врывалась в его воспоминания. Реальность переплеталась с прошлым, превращая мозг в кашу. Элрик вновь постарался взять себя в руки. Закрыл на секунду глаза.
Пора было принять правду и стать исследователем собственной жизни.
Элрик открыл глаза.
— Элизабет всё вспомнила, и ты её убила, — утвердительно начал он. — Меня тоже убьёшь?
— Нет, — ответила Дейдре, нежно улыбнувшись, протянула руку и провела по щеке Элрика. — Я никогда не могла тебя убить. А вот ты мог.
В этих словах была правда, Элрик это знал, поэтому он позволил себе чуть прикрыть веки. И из глубины памяти пришло знание. Они четверо действительно были прокляты, и да, Аманда была права. В каждой новой жизни, им необходимо убивать друг друга, затем один остаётся и ожидает, пока в новой жизни вернуться остальные — дорогие и близкие люди, которых он должен убить. Вот какова была их судьба.
Какая глупость. Какая чушь.
— Значит, мы действительно всадники апокалипсиса.
Аманда по-прежнему гладила его щеку, зарывалась рукой в волосы. Он помнил эти прикосновения. Там в лесу, значительно позже, Дейдре игриво улыбалась, склонялась к нему и нежно дотрагивалась до щеки.
— Да.
— Как? Как это произошло? Я помню, что в первой жизни всё было спокойно. Помню лес, настырную тебя. Безмятежность.