А теперь их война продолжалась и в этой жизни, даже тогда, когда Элрик и Оуэн этого не осознавали.
— Ты прав, — разочарованно выдохнула Аманда и отстранилась.
— Почему ты отпустила Кухулина? Ты же хотела его убить? Вместо его жены.
— Да, но не удалось. И я решила, что оставлю его для тебя. В конце концов, в прошлый раз ведь он тебя убил.
— А что если он сбежит?
— Нет, не сбежит, — Аманда покачала головой. — А если так, то я его найду. Ты тоже скоро сможешь.
Элрик моргнул, вспоминая. Самайн через три дня, у них осталось мало времени.
— Нам нужно разобраться с этим до Самайна, — сказал он вслух.
Где-то глубоко вспыхнуло воспоминание, что полное пробуждение всегда происходит в Самайн, когда граница между мирами становиться особенно тонкой. Тогда они обретут полную силу и полностью осознают себя.
— Я собрала всех раньше, чтобы в дальнейшем было меньше жертв. Ты сам это придумал. Давать проживать полную жизнь, а затем пробуждать за неделю до Самайна. И, собственно, убивать, пока мы не натворили бед. Иначе, как в тот раз с чумой, любой день промедления может стать роковым.
Элрик кивнул. У него в голове до сих пор до конца не укладывалось, что он — Найсэ, друид из глубокой древности. А их миссия спасти этот мир от самих себя, потому что, увы, древние боги исчезли, как и древняя магия, и теперь только они сами могут справиться с этой задачей.
И всё же сейчас, когда видения не разрывали его сознание, а ложились легко, словно перья, когда знания всплывали сами собой, а ответы, какими бы они безумными не оказались, получены, Элрику стало легче. Паника отступила. Он вспомнил, как контролировать своё проклятье — Смерть.
— Ну, да, конечно, — усмехнулся он. — Конечно же, я — Смерть. Друид, врач, который в каждой жизни хотел спасать и помогать людям. Как же иначе.
Столько ядовитой горечи было в этих словах, что Аманда поджала губы, плавно шагнула и нежно обняла Элрика, словно древнюю фарфоровую вазу.
Часть 2. Мари Кэмбел. Глава 8
В самом начале этой долгой жизни, Дейдре родилась под именем Мари.
А в тот день, когда она встретила доктора Брауна, Мари казалось, что её мир разбился на десятки мельчайших осколков.
Мари сидела на деревянном полу перед остывающим телом матери, когда в дом зашёл дядя.
— Мари, я привёл доктора.
Девушка не подняла головы, иначе бы набросилась и расцарапала ему глаза. Этот мужчина всегда делал вид, что ему важна семья, но на деле плевать на неё хотел. Поэтому приехал только после третьего письма, поэтому и доктор не успел.
— Уже поздно, — прохрипела она.
Следом раздались шаги незнакомца, Мари всё же подняла голову, что сейчас весила фунтов двадцать, как минимум. Он был высоким, черноволосым, в длинном чёрном фраке и чёрных перчатках, а глаза... Будь они тёмные, и он бы был вылитым вороном — падальщиком, желающим забрать своё подношение. И всё же, сглотнув горечь, Мари не могла игнорировать притягательности этого человека. Она всё смотрела не в силах отвести взгляд.
Доктор присел на колени рядом с кроватью так, чтобы оказаться с Мари на одном уровне.
— Подскажите, мисс, у вас остались ещё родственники?
Младший брат сгорел от лихорадки, когда ей было тринадцать. Отец глупо провалился под лёд, когда ей было шестнадцать. Мужчина с вечно влажными глазами и двумя залысинами не был достоин, чтобы быть с ней в родстве.
— Нет, — ответила Мари.
— Как же? А я? — возмутился дядя.
— В таком случае поехали со мной, мисс, я как раз переезжаю и набираю персонал. Как на счёт оставить старую жизнь?
Только спустя время Мари поняла, какой смысл скрывался за его предложением. Но тогда она не хотела больше видеть этот дом, а доктор притягивал взгляд. Пусть она не знала этого человека, но уже готова была ехать с ним хоть на край земли.
— Хорошо, — кивнула Мари.
— Тогда идёмте, — доктор протянул руку в тёмной перчатке. — Меня зовут Джонатан Браун.
— Мари Кэмбел, — ответила она, протянув ладонь в ответ.
***
Вначале они отправились в Лондон, ехать тут было не далеко, но Мари выбиралась в город всего раз. Всё её детство прошло среди зелёных полей и пастбищ, окружённых густым лесом, поэтому она выросла свободолюбивой и несколько своевольной. Впрочем, другим девицам из деревни это совсем не мешало быть послушными и примерными, а также выскочить замуж и родить одного, а то и двух детей. Мари же к своим двадцати пяти была старой девой, и оставалась в этом месте только ради матери.